Мальчики с кладбища

Восхитительно вкусный хлеб был покрыт рассыпчатой глазурью и напоминал морскую раковину. – Зеленая – твоя любимая! – Уж если Тито не верит плохому вранью, то, может быть, его сумеет переубедить пан дульсе[9 - Буквально: сладкий хлеб (исп.) – общее название всей латиноамериканской выпечки.].

Тито отмахнулся:

– Мне все равно, что вы, buscapleitos[10 - Смутьяны (исп.).], задумали, – проворчал он.

Марица охнула и драматично прижала руку к груди:

– Мы? Да за кого ты нас…

Ядриэль толкнул Марицу, чтобы та умолкла.

Они вовсе не были смутьянами, особенно по сравнению с другими молодыми брухами, но и прикидываться абсолютно невинными перед Тито было глупо.

К счастью, Тито, судя по всему, было не до них:

– Pa’ fuera[11 - Проваливайте (исп.).], – буркнул он. – Но не смейте трогать мои cempas?chitl[12 - Бархатцы (исп.).].

Одного предупреждения Ядриэлю было вполне достаточно – он схватил Марицу за руку и двинулся к церкви.

– Булочку-то оставь, – добавил Тито.

Ядриэль оставил ее на персиковом надгробии. Тито продолжил подравнивать цветы.

Ядриэль взбежал по ступенькам церкви, а за ним, не отставая, следовала Марица. После сильного толчка тяжелые двери со стоном распахнулись.

Ядриэль и Марица прокрались по проходу. Убранство было неброским. В отличие от обыкновенных церквей, здесь было не так уж много скамей, а в задней части вообще не было сидячих мест. Когда брухи собирались во время церемоний и ритуалов, все вставали в большие круги на открытом пространстве.

Три высоких окна образовывали церковную апсиду. В дневное время калифорнийское солнце просачивалось сквозь замысловатые узоры разноцветных витражей. Главный алтарь усеяли десятки незажженных свечей.

На выступе в центре стены высилась статуя их священного божества – диосы[13 - Богиня (исп.).], даровавшей брухам силу тысячи лет назад, когда по Карибам и землям Латинской Америки бродили боги и монстры: статуя Повелительницы Мертвых.

Скелет был вырезан из белого камня. Линии костлявых пальцев, зубастая улыбка и пустые глаза были выделены черной краской. Госпожа была облачена в белую традиционную тунику уипиль с кружевной отделкой и многослойную юбку. Голову увенчивала накидка, опускавшаяся до плеч. Золотой нитью на шее ее платья и подоле накидки были вышиты нежные цветы. В костлявых руках она держала букет свежих бархатцев, срезанных Тито.