Мальчики с кладбища

Ядриэль подавил стон и быстро поцеловал ее в мягкую, теплую щеку.

Марица фыркнула, стоя на выходе. Ядриэль мог поклясться, что услышал приглушенный смех и наверху.

– Buenas noches, mi amor, – улыбнулась Лита. – ?Pa’ fuera![61 - Кыш! (исп.)] – сказала она Марице, прогоняя ее прочь.

Как только за ними закрылась дверь, Ядриэль рванул по лестнице. Взбежав наверх, он осмотрел коридор по направлению к своей комнате, но Джулиана нигде не было. Он нахмурился.

– Джулиан? – прошептал он, идя по коридору.

– Что?

Ядриэль обернулся.

Джулиан стоял в противоположном конце коридора. Он указал на решетчатую дверь.

– Это чулан, – сказал он, критически глядя на Ядриэля.

– Я сказал налево, а не направо. – Ядриэль мотнул головой, и Джулиан последовал за ним в спальню.

Оказавшись внутри, Ядриэль закрыл за собой дверь и еще раз пожалел о том, что на ней нет замка.

Джулиан стоял посреди комнаты и оглядывался. Ядриэль вдруг понял, насколько у него грязно: разбросанная там и сям одежда, полузакрытые ящики, спутавшаяся масса из синих простыней на кровати.

Ему было неловко и стыдно – он не знал, что ему делать с духом в своей комнате и куда деться самому.

Зато Джулиан был совершенно беззаботен. Его внимание было целиком приковано к еде, которую держал Ядриэль.

– Можно? – спросил он, поднимая темный взгляд.

– Ага. – Ядриэль столкнул стопку постиранной одежды со старого крутящегося кресла. – Бери. – Он убрал со стола учебники, курильницу и проездной и поставил туда пан. – Угощайся, – сказал он, стряхивая с рукавов кусочки сахара и засовывая кубик льда в рот.

Джулиан приземлился в кресло и потер ладони, озарившись улыбкой. Но его руки зависли над булочками.

– Стоп, но как мне их есть, если я ни до чего не могу дотронуться?

– Это пан де муэрто, – неразборчиво сказал ему Ядриэль, держа во рту кубик льда. Джулиан сдвинул брови. – Переводится как…

– Я знаю, как это переводится, – перебил его Джулиан, закатывая глаза.

Что за странные вещи он говорит?

Ядриэль хотел спросить, что он имеет в виду, но раздраженный взгляд, который бросил Джулиан, подсказал ему, что этого делать не стоит.

– Мы печем этот хлеб для духов, – объяснил он, усмиряя собственное любопытство. – То есть мы-то, само собой, тоже можем его есть, но используем в качестве подношения во время Дня мертвых. – Он пожал плечами.