Мальчики с кладбища

Теперь нахмурился уже Ядриэль.

Джулиан повернулся к Марице:

– А ты, значит, умеешь целить людей?

– Не, я таким не занимаюсь, – небрежно ответила она. – Нужна кровь животных, а я веганка.

– Понятно. – Он повернулся к Ядриэлю. – А ты призываешь духов и отправляешь их в загробный мир, что бы это ни значило.

– Да… Но… – запнулся Ядриэль, пытаясь объяснить. – Освобождать духов я пока еще не умею…

– Мда-а-а, – присвистнул Джулиан, иронически качая головой и глядя то на него, то на нее. – Ведьмы из вас, прямо скажем, так себе.

Внутри у Ядриэля закипело раздражение:

– Слушай, это мой первый раз, ладно?

Джулиан медленно, невозмутимо моргнул.

– Духи вроде тебя иногда застревают между миром живых и миром мертвых, – попытался объяснить он.

Джулиан закатил глаза:

– Ага.

– У духов есть привязи, – Ядриэль показал ожерелье, – которые держат их на земле живых, поэтому, чтобы помочь тебе перебраться на другую сторону, мне просто нужно уничтожить…

– Нет, ни за что! – Джулиан помотал головой и замахал руками.

Марица хихикнула.

– Нет, послушай. – Ядриэль вынул свой портахе.

В отличие от всех здравомыслящих людей, Джулиан при виде направленного на себя ножа только усмехнулся.

– Ну и что же ты будешь делать, зарежешь меня? – Смех Джулиана был резким; он постучал пальцем по виску. – Я уже мертв, тупица!

– Да не буду я тебя резать! – Хотя, если честно, именно это Ядриэлю все больше хотелось сделать с каждой минутой.

Джулиан открыл было рот, чтобы поспорить, но Ядриэль не дал ему вставить слово.

– И не буду я трогать твое ожерелье! Просто перережу нить, которой ты связан с ожерельем, чтобы ты мог спокойно уйти в загробный мир, понимаешь? – огрызнулся он.

– Ага, как же. – Джулиан расправил плечи. – Не пойдет.

Ядриэль застонал.

– Призраки улаживают проблемы, которые не успели уладить на земле, и только потом уходят, так ведь? А мне как раз нужно кое-что уладить, – сказал Джулиан, нахмурившись. – Хочу узнать, все ли в порядке с моими друзьями. Они были со мной, когда я умер. Хочу убедиться, что они живы. – Своим раздражением он словно прикрывал обеспокоенность.