Русалка для слуги Кощея

Собираясь на посиделки, надеясь не только выполнить материнские уроки, но и встретить женихов, девушки обычно прежде чем надеть все чистое и нарядное накануне посещали баню.

– Так она узор новый показывала, – чуть замешкавшись, пояснила дочь оружейника.

– Что за узор? – отвлекаясь от больной, встрепенулась Даждьроса.

– Диковинный такой, нарядный.

Она потянулась за пяльцами, и Даждьроса, еще даже не увидев вышивки, почувствовала, как от нее исходит могильный холод и тлен, ибо среди изгибов затейливого орнамента пряталось вывернутое наизнанку громовое колесо – черная руна Мораны и ее дочерей трясавиц.

А ведь батюшка Водяной помнил еще те времена, когда владычица смерти была просто хозяйкой зимы. Впрочем, в те годы и сын небесной коровы Зимун, могучий Скипер-зверь, к Нави не обратился, и Кощей не выковал свою иглу.

Завидев знак Мораны, кмети дружины опасливо попятились, старый волхв, участвовавший в обходе, сплюнул через левое плечо, Велибор кощунственно выругался, отгоняя навь, а Горыныч дохнул огнем, уничтожая вышивку.

– Надо наведаться ко всем рукодельницам в городе, кому еще показывали такой рисунок, – приказал княжьим людям Велибор. – А заодно проверить все дома, не начертан ли где еще на косяке этот знак.

Кмети удивились на такое своеволие, но спорить не стали. Понимали, что сейчас дорог каждый час. Да и волхв счел предложение ящера разумным.

– А что случилось? – не поняла дочь оружейника.

– Ты для кого это вышивала? – спросила Даждьроса.

– Для сестры, – безыскусно пояснила девушка.

– А что такого?

– Ты своими руками чуть не вышила ей смерть.

Заклятые узоры, которые рукодельницы творили не иначе под действием черного морока почти неодолимой силы, нашлись еще в нескольких десятках домов. Помимо вышивки, руной Мораны, неразличимой для людского взора, но сразу проступающей под воздействием огненной магии Горыныча, оказались отмечены несколько десятков домов и три колодца, которые сразу же пришлось засыпать.

Горынычу также пришлось окуривать пораженные скверной Нави жилища, кое-где прожигая бревна насквозь.

Даждьроса шла следом, заливая, где требовалось, струями росы. После обрядов очищения и изгнания больным становилось легче, жар шел на убыль, дыхание выравнивалось, начинали помогать обычные отвары да припарки.

Ночь застала их в доме боярина Вышеслава, и там все обстояло далеко не так благополучно, как днем после ухода Даждьросы. Сестры опять метались в лихорадке и еле дышали. На теле у них появились новые бубоны.