Русалка для слуги Кощея

Даждьроса подумала, что в прежние годы, желая, к примеру, повидаться с дядькой Полозом или родимой матушкой, в полете преодолевала за день десятки поприщ, да и нынче до Змейгорода без отдыха домчаться бы смогла. Вот только как бросить ее защитника одного без поддержки? А Щит Исполина и в самом деле доброе место.

Этот обрывистый серый утес, находящийся в дне пути от пограничной заставы ящеров, исстари использовали не только как ориентир. На его вершине между вертикально стоящими зубцами находилась удобная, защищенная камнями площадка, которую отшельники и шаманы исстари использовали для камланий и наблюдения за светилами.

Даже смертные знали, что заглядывать в будущее или приоткрывать двери иных миров удобнее на границе между своими и чужими владениями: в поле на меже, в бане у реки или священной роще подальше от людского жилья. Щит Исполина, находящийся на границе оберегающих рун, идеально подходил для таких целей.

Жалко поганить священное место, пуская туда алчную навь. С другой стороны, может быть, бродящие средь камней духи-помощники давно ушедших в Чертоги Предков волхвов захотят свой чертог оборонить?

– Насчет духов я бы точно не обольщался, – разочаровал русалку Велимор, когда, согнувшись под тяжестью вязанки дров, поднимался по горной тропе.

Всю прошлую ночь и день, поднимаясь по течению Дивны, они вылавливали из воды топляки, так, что лодка к концу пути едва ли не черпала бортами. Теперь этот подсохший на солнце груз вместе с вязанками хвороста и сухостоя, набранного на берегу, пока не пала тьма, предстояло поднять на вершину Щита Исполина. Первые две вязанки они донесли по узкой тропе, потом Велимор, оставив Даждьросу внизу, поднялся с грузом еще раз и спустил с кручи моток прочной длинной веревки. Русалка надежно скрепляла вязанку, он поднимал.

Даждьроса даже пожалела надежный и добрый челн, ставший им почти что домом.

– Ничего, сгодится кому-нибудь на погребальную ладью, – мрачно пошутил Велимор.

Они едва успели подняться на вершину и разложить по кругу костры, когда тьма сгустилась, воздух сделался промозглым, как в ноябре, а с реки, перебивая все ароматы живого летнего леса, поднялся тяжелый запах тлена.