Русалка для слуги Кощея

Даждьроса с интересом оглядывала становище, близ которого, с явным удовольствием пощипывая свежую траву, паслись маленькие, не больше овец, безрогие олени, а на шестах вялилась выловленная из реки рыба.

Составленные в круг крытые оленьими шкурами убогие вежи, конечно, не шли ни в какое сравнение не то что с белокаменными княжескими хоромами и узорчатыми боярскими теремами, но даже с ее скромной избушкой льчицы, но лучше всего подходили для кочевого уклада. Вытащил из земли колья, положил поклажу на сани и ищи новое пастбище для кормильцев-оленей, преодолевая за год не один десяток поприщ.

Возле потухшего костра, очищая мездру от жира и жил и используя золу в качестве щелока, неспешно трудилась немолодая, высохшая женщина. Ее сделанное из цельной оленьей шкуры облачение украшали разноцветные бусины и искусно вырезанные из кости шаманские амулеты, а свисающие до самой земли седые косы не знали ножниц.

Гостеприимно указав Даждьросе место у костра, шаманка глянула не нее испытующе:

– Странная ты все-таки пленница, – проговорила она.

– Для обращения пока недостаточно, – пожала плечами Даждьроса.

– А так бы сбежала? – усмехнулась шаманка. – А, по-моему, не уходишь ты от него вовсе не потому, что он тебя держит. Просто люб он тебе.

Даждьроса почувствовала, как у нее загораются щеки. А она ведь прожила на этом свете дольше смертной шаманки.

В его взоре и спрятанной в курчавой черной бороде улыбке читалась такая невыразимая нежность напополам с горечью, что Даждьроса едва не вскинулась, желая прижаться к отступнику, точно плющ, обвить руками шею и уж никогда не расставаться. Но через миг на лицо Велимора набежала тень озабоченности, в зеленых глазах появилась прежняя суровость.

Ни слова не сказав, он повернулся и прихрамывая сильнее, чем обычно, отправился к реке.

Глава 12. Морские разбойники

У ищущих Велимор и Даждьроса решили пробыть несколько дней: даже неутомимому ящеру требовался отдых после изнурительного морского перехода. Утром оба шли к речушке, где долго плескались, исцеляясь душой и телом. Даждьроса почти не стеснялась своего спутника, хотя и отмечала оценивающие, голодные взгляды, которые он временами бросал в ее сторону. «Я женщин силой не беру.