Русалка для слуги Кощея

Хотя, уважая местный обычай, они делили дом на женскую и мужскую половину, расставались только, когда Даждьроса по своему прежнему обыкновению готовила снадобья или принимала больных, а ее супруг работал в кузне или общался со Стражами Пустыни, к числу которых по совету и рекомендации Коркуда вместе с Горынычем примкнул.

– Хоть где-то мой проклятый дар может принести пользу, – словно мальчишка, радовался ящер, собираясь вместе с братом в первый дозор.

– Берегите себя, – извечными словами всех матерей, сестер и жен напутствовала их в дорогу Даждьроса.

– Мы скоро вернемся, – успокаивал невестку Горыныч.

Обещание они сдержали лишь отчасти, не получив в походе серьезных ран. А вот быстрого возвращения не получилось. Уж больно много убежищ темных духов обнаружили дозорные благодаря Велибору. А разорять их гнезда сподручнее было зимой, пока Ариман, спал в глубинах земли и еще не обрел полную силу.

– Хилый народец, – сетовал по возвращении Горыныч. – Даже сопротивление толком оказать не успели.

– Ты еще не видел их на пике лета, – успокаивал огненного змея Коркуд. – Как бы тебе еще не пришлось пожалеть о своем великодушии.

– Может быть, кто-то из них, устрашившись, отречется ото лжи, – печалился об оступившихся Велибор.

– Хотелось бы в это верить, – понимая его, покачал головой Коркуд.

Поблагодарив за заботу деверя и дэва, Даждьроса помогла мужу снять тяжелый доспех, проводила в баню хоть и отличную от той, к которой они привыкли в родной земле и в Княжьем граде, но возвращающей телу бодрость.

– Я скучала без тебя, – сообщила она, ласково проводя рукой по жесткой мускулистой груди, на которой хоть и виднелись потертости от лат, но не прибавилось новых шрамов.

– А я переживал, насколько в этом дворце тебе безопасно, – заключив любимую в объятья, признался Велибор.

– Город хорошо охраняется. Слуги Коркуда надежны, – подставляя шею для поцелуя и поощряя любимого продолжать, улыбнулась Даждьроса.

– Тогда это уже будет не дозор, а увеселительная поездка, – мечтательно протянул ящер, поднимая любимую на руки.

После ужина и еще одной порции ласк оба лежали, прижавшись друг к другу, на шелковых простынях, отдаваясь приятной истоме, пока еще не сменившейся сном.