Русалка для слуги Кощея

Он потчевал их изысканными яствами, приглашал танцовщиц, музыкантов, и рассказчиков, чтобы они не заскучали, осыпал шелками, кузнью узорчатой и прочими дорогими подарками, занимал увлекательной беседой, рассказывая о своей стране и ее жителях.

– Глупая русалка! Какого знатного жениха упустила! – усмехался в усы Велибор, отдавая должное богатству и щедрости их гостеприимного хозяина.

– У меня уже есть муж и иной мне не нужен! – улыбалась в ответ Даждьроса, целуя ящера в уста, казавшиеся слаще шербета и медовой пахлавы.

Она имела повод для радости и не стеснялась ее выражать. А вот в первые дни, когда едва голову от подушки могла поднять, кусок ей в горло не лез и медовое питье горчило, отдавая тленом Нави, которая опять предъявила на мятежного ящера права. Да и Горыныч ходил едва ли не по одной половице, боялся слова громкого невзначай молвить, чтобы не потревожить покой брата, когда тот, утомленный борьбой с недугом, забывался беспокойным, прерывистым сном.

Коркуд приглашал тогда для совета какого-то мудреца из сердца пустыни, ибо даже он, как и Леший, не знал, как отогнать смерть от владельца ледяного копья.

– Видимо, Хозяин Нави с самого начала своему слуге не доверял, если наградил даром, который можно использовать лишь против живых, – предположил дэв, когда угроза для жизни Велибора миновала.

– Он открыто говорил об этом, – горько усмехнулся ящер, вспоминая страшные дни плена, когда из страха за сестру позволил загнать себя в ловушку. – Знал поганый, что я и нежитью бы стать не погнушался, если бы мне это позволило вызволить сестру и до иглы заклятой добраться.

– Поэтому он вручил тебе ледяное копье и оправил в земли людей и ящеров, – участливо глянул на брата Горыныч.

Велибор застонал, откидываясь на подушки. Открывшиеся раны несказанно докучали ему, томя слабостью и лихорадкой. Но страдал он сейчас не от них.

Насмеялся над ним Кощей, наглумился всласть, поймав в ловушку. Сделал извергом и изгоем в родном Змейгороде. И как это теперь изменить?

– Конечно, магия Нижнего мира очень темна, поскольку в ее основе лежат страдания и кровь, – покачал седой головой древний мудрец, желая подбодрить больного, который хоть и вернулся из-за грани, но вновь впал в самоуничижение и уныние.

– Мне в этом было отказано, – вздохнул Велибор.

– Зато ты раньше других чувствуешь приближение Нави, – напомнил ему Коркуд. – Можешь разгадывать ее замыслы.