Дом без зеркал, или Волшебная формула счастья

Вытерев губы тканевой салфеткой, он отложил её и снова пронзил меня взглядом синих глаз.

— И почему не едим? — спросил он мягко, хотя за этой мягкостью я ощутила каменную твердыню.

Я сглотнула нервный комок. Под таким взглядом не то, что есть, дышать побоишься. Так что ответ мой застрял где-то в районе грудной клетки. Окамир бросил обеспокоенный взгляд Тихону, затем снова глянул на меня и спросил:

— Ты что, немая? Тихон, ты чего не сказал, что она немая, я бы подготовился иначе.

Тихон замотал головой и ответил торопливо:

— Нет, хозяин.

Теперь уже они оба вперились на меня своими глазищами. Нервы мои лопнули, как струны на старой балалайке и я хоть и с трудом, но поднялась, чтобы с грацией асфальтоукладочного катка сбежать из гостиной. Но только развернулась, как в спину прилетело спокойное, но уверенное:

— Стоять.

Я так и замерла, глядя на арку выхода, которая подсвечена голубым сиянием.

— Сядь и поешь, — приказал Окамир, я сама не поняла, почему послушалась и села обратно за стол.

Но аппетит не шел. Я смотрела то на кашу перед собой, то на блондина. Тот с выжиданием барабанит пальцами по столу и поглядывает на Тихона.

— Точно не немая? — снова спросил Окамир, который Баженович.

— Да точно-точно.

— Хм.

— Орала так, что все мавки в озере попросыпались, — заверил Тихон. — Я их еле обратно в зимнюю спячку уложил. Проснулись, и давай хныкать.

Окамир чему-то кивнул и снова постучал пальцами по столешнице.

— Ешь, кому говорят, — в который раз повторил он.

Теперь на меня накатило даже не отсутствие аппетита, а оцепенение. В защиту не получилось выдавить ни звука, хотя сердце колотится, а в ушах гремит. Не выношу, когда так пялятся. Обычно на меня смотрят, потому что видят жируху, а быть объектом подобного внимания не захочет ни одна девушка. Так что сейчас сработал триггер и я с ощущением жгучего стыда в животе молча таращусь в ответ и мечтаю поскорее скрыться в какой-нибудь подсобке.

Спустя минуты две безмолвного противостояния, Окамир кивнул и произнес:

— Понятно.

После чего поднялся и, захватив с собой кувшин с водой, подошел ко мне. В близи на древнерусское божество он похож ещё больше, и я окончательно обомлела.

Но голос мой все-таки прорезался. Произошло это в момент, когда блондин поднял кувшин и резким движением вылил воду мне на голову.