Ученица особого назначения

— Ты где это взял?

— В храме Туамы, где же еще, — рассерженно отозвался Дорен. — Не думаешь же ты, что виверны откладывают яйца в лабиринте.

— Яйца?! — не поверил Рауль. — Хочешь сказать, что этот придурок притащил в академию виверн?

— А ну, брось это! — приказал Пауль Лиосу. — Брось, и бежим отсюда! Пусть эти твари заберут свое яйцо и оставят нас в покое.

— Не могу, — все так же безжизненно произнес Лиос. — Она не отпускает меня, просит помочь

— Кто? — охнула я. Под строгим взглядом Дорена осеклась и добавила: — Виверна? Хочешь сказать, что можешь ее понимать? Чувствуешь желание еще не вылупившегося детеныша?

Лиос улыбнулся, покивал и вновь съежился, всем телом защищая яйцо.

Спустя минуту крылатые твари все же проникли внутрь. Следом за ними в лабиринт спустились Джекоб Фокс и его помощники. Они держали оружие наготове, но не стреляли в виверн.

— Отойдите от него! — приказал нам директор.

Мы послушно отскочили от Лиоса. Спрятались за раскидистым кустом, заросшим колючками-отростками. Эти «липучки» так и норовили вцепиться в волосы или оголенные участки тела, оставляя многочисленные царапины.

Виверны пугали больше. Потому, выбирая между перспективой быть съеденным или исцарапанным, мы предпочли второе.

— Наконец-то я добралась! — из ближайших зарослей выбралась Заира. За ней следовала группа учеников, тоже отправившихся на поиски Лиоса.

— Ты как раз вовремя! — поприветствовал Заиру Джекоб Фокс. — Сейчас начнется самое интересное! Детеныш дозрел и готов покинуть яйцо.

Он оказался прав. Вот только посмотреть на процесс вылупления маленькой виверны нам не дали. Ее родственнички окружили Лиоса, широко раскинули крылья — будто ширму выставили. Стало тихо. Даже зловредные растения лабиринта на время прекратили атаки, точно заинтригованные происходящим.

— Где же он прятал это яйцо, раз ни стражи во время пыток, ни сам Фокс не обнаружили? — возмутился Рауль.

— В себе, где еще, — отозвался Дорен. — Думаешь, отчего ему так срочно понадобилось уединиться перед обследованием?

На лице Рауля отобразилась вся гамма испытываемых им чувств, от ужаса до отвращения.

— Как он запихал в себя такое? — ошеломленно шепнул Пауль.