Ученица особого назначения

Сдается, делала это специально, желая проучить разбуянившихся мальчишек. Заодно и меня, нерешительную и тихую.

— Я Уголек, — пришлось сознаться.

Заира встала напротив, упрев руки в бока и широко расставив ноги. Сложенным кнутом приподняла мой подбородок, вынуждая смотреть ей прямо в глаза.

— Когда я пришла в академию, была такой же затравленной и неуверенной, — наставница удивила речью. — Уголек — неправильное имя для бестера. Будем обрабатывать тебя до твердого состояния, а назовем, пожалуй, Петой. На моем родном языке это значит скала.

Разумеется, я согласилась. Пета, так Пета. Да хоть горой зовите, только вправьте челюсть… пожалуйста!..

На рассвете следующего дня Лиоса повезли на казнь. Запряженная потрепанного вида мулом повозка со скрипом выкатила из Сторожевой башни и, подпрыгивая на ухабах, двинула к главной площади. За ней следовало трое стражников, вооруженных алебардами, и толпа зевак.

Наш будущий сокурсник сидел в металлической клетке и улыбался, будто ехал не на казнь, а на собственную свадьбу.

Худощавый, среднего роста, с характерными для жителя Гратса узкими черными глазами, смуглой кожей и иссиня-черными волосами. Несмотря на множественные ссадины, кровоподтеки и прочие следы пыток, Лиос улыбался, демонстрируя лишенную нижнего ряда зубов челюсть. Отправлял воздушные поцелуи местным женщинам. Завидев молоденькую горожанку в нежно-розовом домашнем платье, не сдержался:

— Эй, красотка, поцелуй приговоренного к смерти?

— Вот еще! — фыркнула девушка.

— Ты грязный и от тебя воняет…

Мы с Паулем смешались с толпой и шли совсем рядом с повозкой, низко склонив головы.

— Этот малый точно в своем уме? — удивилась я. — Охранники заверяли, что он разговаривать не в силах. А тут вон, хорохорится.

— Ничего ты в мужиках не понимаешь!.. — упрекнул меня Пауль. — Посмотри, какая выдержка, какое самообладание! Другой на его месте давно бы сдался, плакался и просил пощады. А этот ничего, держится. И духом не пал, и про сокровища не рассказал.

Я бы с таким на разведку отправился.

В этот момент повозка свернула за угол и остановилась. Дорен все верно рассчитал, подпиливая старую громадную яблоню. Махина упала именно так, как нам требовалось — преградила шествию путь.

— А я давно говорил, когда-нибудь она свалится! — буркнул один из стражников. — Спилили бы, да дело с концом. Ан нет, заладили: священное дерево, священное дерево… Теперь оттаскивай его.

Он обернулся и грозно зыркнул на нас с Паулем.