Король и плясунья

Король снова был вынужден зажать себе рот, чтоб не рассмеяться. Проказливая девица остановилась и погрозила кому-то вдаль крепко сжатым кулачком:

– Ух, Собитти, ты еще пожалеешь, что посватался к нашей Лорри! Я ее в обиду не дам, это моя самая любимая сестренка! – наклонившись, она сорвала какую-то травку и зловеще усмехнулась. – Да, можно еще подсыпать ему дурман-травы. На неделю он точно станет дурачком и как попка будет повторять все, что сказали другие. Тоже проверено. Уллс был так мил в этом качестве, жаль, что слишком быстро пришел в себя.

Поняв, какая кара постигла Уллса за разглашение мнимой тайны, Арнольд все-таки не выдержал и крякнул в попытке сдержать приступ смеха. Девушка вгляделась в кусты, никого не заметила и досадливо вздохнула:

– Опять эти противные утки свили гнездо не там, где надо. Только бы меня не заставили за ними гоняться, с меня хватило и прошлого раза. Хотя это и было весело, но платье потом пришлось чинить, гонка по колючим кустам за утками не способствовала его целостности.

А платьев у меня не так уж и много, если не сказать – мало. Но все же, как быть с Собитти? Вот если б король вернул папе титульные имения, мы снова стали бы богаты, и папе не пришлось бы продавать своих дочерей подлецам. Может быть, попросить короля о помощи? Но он вряд ли поможет мне после того, как я его так низко обманула.

На это Арнольд пробормотал едва слышно:

– Посмотрим, посмотрим…

Девица снова возобновила свое хождение, перебирая все более зловещие варианты отваживания нежеланного жениха, но тут от видневшегося вдалеке дома раздался звонкий посвист.

Аритта оживленно встрепенулась.

– О, папа с Лорри вернулись из королевского дворца! – воскликнула она, и, подняв подол на недопустимую для дворянки высоту, так, что стали видны не только щиколотки, но и часть икр, пустилась вприпрыжку по дорожке и скоро скрылась из виду.

Арнольд вышел из засады и с удовольствием потянулся, расправляя затекшие члены.

– Да, сколько же нового я узнал! Теперь я смогу отваживать неугодных мне посетителей и просителей разного рода без всяких угрызений совести с помощью всего-то разных травок типа чихушки, – смеясь, заметил он.

– Но мы еще встретимся, плясунья моя, и очень скоро! – многозначительно пообещав это, повернул к ограде и быстро ее преодолел.

Кивнув вопросительно смотревшему на него главе охраны, вскочил на Бача, и они столь же стремительно помчались обратно во дворец.