Не горюй о сердце — я скую другое

Сквозь прозрачные воды поблескивали округлые камни на дне, колыхались растения, коснувшиеся ее щиколотки. Прохлада принесла ей облегчение — тело ныло после долгой дороги и сидения в телеге. Марья провела рукой по глади, наблюдая за рябью, стершей ее усталое, нахмуренное лицо. Утреннее небо тоже было сурово и серо.

Любава тоже бросила одежду на берегу и соскользнула в воду, не сдержав блаженную улыбку; она была ловкая и юркая, как рыбка, окунулась с головой и проплыла немного, прежде чем вернуться к Марье — та сама просила, чтобы они не торопились.

— Говорят, ночью видели тень около лагеря, — прошептала Любава, и Марья поморщилась: ей нужно было что-то понадежнее сплетен. — Я не думала, что воины так суеверны, но они говорили, что это какие-то темные силы, следующие за Кощеем. Как думаете, моя королевна, это не может быть сам Чернобог? Говорят, он вступается за своих слуг, когда они в большой беде…

— Нечего уповать на помощь божеств — да и, если он так велик, знает, что мы сами это замыслили.

Хотя она не представляла, чем Вольга может помочь, было гораздо легче знать о близости союзника, в верности которого ни Кощей, ни она никогда не сомневались, несмотря на недавнюю ссору. Она украдкой обернулась, словно бы даже надеясь заметить в кустах мелькнувшую волчью тень, но там было тихо и пусто. Ветер пошевелил густую зелень…

— Я слышала, Вольга сильный колдун, и он ходит другими тропами, минуя Белого и Черного бога, — еще понизив голос, до тихого шелеста, произнесла Любава.

Суеверия всегда преувеличивали — в конце концов, про Кощея тоже ходило множество слухов, превративших его в настоящее чудовище. А он был отчаявшийся княжич, пытавшийся выжить с помощью темной силы и заигравшийся ею. И Марью наверняка видели иначе — какой она была в восхищенно распахнутых зеленых глазах ведьмы? Она покачала головой.

— Как бы там ни было, его помощь нам бы пригодилась. Неужели Вольге не казалось, что он предает Кощея, не желая закончить войну, когда может? — с досадой спросила Марья, хотя ведьма не могла знать ответ. — Мы долго, нас хватятся, — проворчала она. — Не хочу, чтобы явились и видели мои шрамы.

Дружинники бы не купились на россказни о жестокости Кощея, различили бы боевые отметины.