Не горюй о сердце — я скую другое

Хозяину Леса не нравилось, когда лилась понапрасну кровь; он давал приют, прятал нечисть, но не терпел свар и склок. И теперь земля дернулась, восставая, — гораздо сильнее, чем от травок Любавы; ветер немилосердно расшвырял их в разные стороны, играя волкодлаками, как кутятами, а Кощей согнулся в седле, хватаясь за голову. Марья раненой птицей крикнула и кинулась к нему, забыв о князе Всеславе. Заревело нечто страшное. И Марье показалось, что это она призвала эту силу, что ее боль воплотилась, но в следующий миг синее небо опрокинулось и над ней, и она рухнула со споткнувшегося Сивки.

Земля встретила ее тяжелым ударом, оглушившим Марью и лишившим ее чувств.

***

Она помнила, как бежала, как неслась сломя голову куда-то и ветки хлестали ее по лицу, по рукам, которыми Марья беспомощно заслонялась. Дыхания не хватало. Подол путал ноги, но Марья от ужаса не могла уж и остановиться и широко рвануть его. Ей слышались позади голоса, окрики, хрипатый смех разбойничий… Преодолев себя, Марья обернулась, но в сумрачном, предзакатном лесу гуляли длинные угрожающие тени, отброшенные темными деревьями, — и в каждой она видела врага.

Неожиданно земля оборвалась под ногами, опрокинулась, и Марья с отрывистым воплем покатилась вниз, ударяясь боками, локтями… Не приметила срыв оврага, жадными глазами отыскивая преследователей. Она попыталась закрыться, вывернуться, но, сорвавшись по склону на самое дно лесной прогалины, ударилась лбом обо что-то холодное и твердое. «Камень», — уплывающим сознанием подумала Марья; эта мысль была размеренная, спокойная, скользящая степенно.

В опустившейся темноте Марья услышала отдаленный волчий вой.

Она путалась в видениях и не различала, что дикий сон, а что — ее бедная жизнь. Как жутко перепуталась ее судьба, как она заплутала. Марья на считанные мгновения очнулась в какой-то постели, и ей тут показалось, что не было никакого сватовства, что не отправляли ее с дружинной охраной в легендарный Китеж-град к княжичу, что не выскочила им навстречу разбойничья шайка… Нет, это были небольшие покои, теплые, а Марья утопала в перине и в своем бреду; она и двинуться не могла, урывками дышала — было душно…

Кто-то склонялся над ней, шептал, и этот шепот патокой вливался в уши Марье.