Не горюй о сердце — я скую другое

Легко отбила удар его длинного кинжала, почувствовав отдачу, но торжествующе усмехнулась: у княжича были и сила, и злость, и даже умение — но ему не хватало воинского опыта, смотрел он точно туда, куда собирался ударить. Отогнав его на пару шагов, Марья расхохоталась:

— Где же твоя сила Белобога? Где благословение его? Я вижу лишь мальчишку, который едва взял в руки нож!

Марье хотелось сразиться с кем-то. Разогнать кровь. А может, и правда было любопытно, что же в княжиче такого особенного, почему о нем предрекают чудесные вещи, похожие на стародавние былины о всемощных богатырях… Но Иван не мог ее сразить, пятился, отступал — и изумленно смотрел на свои белые руки, не веря, что проигрывает какой-то девице.

Волны выплеснулись на улицы, пробежали широко. Марья издалека видела, как выбегают из домов люди, несутся к кремлю, стоявшему на возвышении острова… Примечала, как сбиваются стаями, как тащат детей — своих и чужих. Ревя, волна волокла обломки домов и плетней, бурлила, наступала людям на пятки. Поднялся дикий ветер, в небесах загремело, и Китеж содрогнулся снова, до основания.

Неожиданно ударила другая сила, закружила. Вода встала, наткнувшись на невидимую преграду, наполовину не дойдя до кремля. Там, где темнели окраины, опрятные невысокие домишки ремесленников и скотоводов — теперь бушевали вода и смерть.

— Я тебя ждал, старик! — рассмеялся Кощей, и Марья подумала, что он обезумел, но оглянулась и увидела по ту сторону от мужа появившегося из башни отца Михаила.

Священник прикрывался рукой и медленно шагал к ним, колеблемый ветром. Буря рвала одежду. Но заслон, несомненно, поднятый им, с трудом стоял, противясь воле Кощея. Он тоже был упрям — хотя глаза горели отчаянно, как у идущего в последний бой. Следом за ним выбежало несколько дружинников, нацеливших копья на Кощея, но их опрокинул мощный порыв, сорвал со стены, как сухие листья. С криками они полетели вниз, но Марья смотрела на отца Михаила, будто бы озаренного сиянием, похожим на то, что рассеивалось возле Истока.

— Расстроен, что не получилось убить меня? — жестоко грохотал Кощей. — Чего стоит твоя сила против ярости, что я копил годами? После всех мечтаний? Она лишь труха. Все, что ты добился, утонет с этим городом.

— Ты нежить! — отчаянно крикнул отец Михаил, и в уверенном гулком голосе священника Марья услышала страх. Он глядел на взбесившиеся волны, и что-то запредельно горькое было в его взгляде.