Элемента.Т

Но познакомившись на своём нелёгком жизненном пути с Мартой и узнав про алисангов, придумал формулу, с помощью которой любого человека можно было сделать алисангом.

Всё дело в дозе, - любил повторять он. Всё дело в элементах. И что именно он имел в виду в этом случае, трудно было сказать наверняка.

Ему принесли мокрый пепел сожжённого Дерева, и осколки разлетевшегося куба и он радовался им как ребёнок. «Это лучший, лучший подарок, что получил я за несколько веков!» - повторил он несколько раз.

- Эти глупые люди, они думали, что алхимия, это искусство получать золото или какой-то мифический философский камень.

И он ползал по полу, расчерчивая свои круги.

- Тео, - вмешалась в его работу монахиня, одна из Лысых сестёр, которым Сама вернула голос. - Я знаю место, где точно такая гипоциклоида уже начерчена на полу.

- Знаешь, Гудрон, - огрызался он, намеренно коверкая её имя. - Суть не в том, что он идеальный, а в том, что мне нужен трифолий, то есть трёхлистник. - и он вписал в имеющийся рисунок ещё один. И сказал через какое-то время:

- А на самом деле мне вообще ничего этого не нужно. Но эти рисунки на полу дают мне возможность отвлечься. О, вот и они! - он тяжело поднялся, приветствуя Изабеллу и Арсения.

- Все металлы произошли от смешения трёх субстанций, - пояснял он самому благодарному своему поклоннику, Арсению. - А люди они как металлы тоже сложены из серы, соли и ртути. Сера - душа, это всё, что сгорит.

Он поджёг спиртовку, и яркое пламя взметнулось вверх, но он сделал его совсем невинным, приглушив до голубого свечения.

- А то, что будет дымить это ртуть, дух.

Он соорудил над огнём сложную конструкцию похожую на самогонный аппарат, но менее громоздкий.

- А то, что сгорит и превратится в золу - это тело, соль.

Он составлял на столе в ряд к уже имеющимся там склянкам новые, и не отвлёкся даже, когда, наконец, пришли Эмма, Дэн и Ева.

- Что ж, - сказал он через время, после того как крючковатым пальцем перевернул несколько страниц в своей видавшей виды тетради, - Ждём самого главного участника.

И, конечно, никто его по обыкновению не понял. Даже бывшие лысые сёстры, которых теперь здесь было двое, Гудрун и Кира, мать Изабеллы.