Элемента.Т

- Этого в принципе не должно было быть, - сказал Дэн, поднимаясь и осматриваясь. - Вот здесь ещё один твой родственник.

Он на всякий случай прижал руку к шее парня, который был одним из избранных, но это было лишнее, и так было понятно, что он мёртв.

- Не может быть! Марк! - второй раз воскликнул Семён. - Они родились с разницей в пятьдесят лет, а погибли в один день? Он просто исчез. Его посчитали оставшимся в прошлом.

И он ещё сетовал на то, что никогда не видел столько своих родственников в один день, правда, мёртвых, но Дэн уже не слушал его.

Он осмотрелся, понимая, что возможность перемещаться восстановилась и люди покидали это место. Среди окровавленных тел рыцарей Ордена он искал ту, которой обещали, что она не умрёт, а убили первой. И он увидел её, и то, что так тщательно скрывал в своём прошлом Франкин. Прошлое, оставшееся в единственной памяти - памяти Кэкэчэн.

В луже собственной мочи, всё это время прикрываясь погибшей девушкой как живым щитом и притворяясь мёртвым, теперь сидел и плакал Филипп Ранк.

- Беги! - сказал ему Дэн, показывая вверх. - Уже можно!

И плюнул, когда от него и след простыл.

- Мы должны их похоронить, - сказала Кэкэчэн, закрывая синие застывшие глаза девушки.

- Почему переход открылся? - обратился Дэн к тому, которого видели только он и Кэкэчэн.

- Двадцать смертей, - ответил Ватэс. - Двадцать - это магическое число богов, так же как один оборот Луны.

- Двадцать одна, - сказала Изабелла.

- Двадцать душ потеряны навсегда. Такова была цена.

А этот, последний - и он показал не в сторону Эдварда, а куда-то себе за спину, - он жив.

- Магистр? - Дэн с удивлением уставился на взлохмаченного старика, сидящего на полу. - Но ведь на него напали вторым.

- Его всего лишь ранили. Он ведь успел хлебнуть волшебный эликсир. Хотя притворялся мёртвым очень убедительно.

- Это, видимо, у них семейное, - сказал Дэн и снова плюнул.

- Но я тоже кое-что сделал, - сказал Ватэс, когда Магистр поспешно ретировался. - Чтобы ты один не выглядел тут героем, - он обратился к Дэну, но его слышали.

- Все эти люди, бывшие здесь, ничего произошедшего не вспомнят.

- А мы? - спросила Изабелла.

- Все, ушедшие через предел и вот она, - он показал на Кэкэчэн.

- Не дождёшься, - огрызнулась Кэкэчэн. Вы чужие Белые Боги над нами, потомками свободного народа, не властны. Мы не признаем никаких законов, кроме законов своей семьи.

- Сдаюсь, сдаюсь, - поднял он руки. - Воинственные маленькие МоДиКа.