Элемента.Т

- Прости, со мной вечно всё не слава богу, - сказала она к вечеру следующего дня. - Ты вечно меня лечишь, носишься со мной как с писаной торбой. А я опять!

- Я всех лечу, я же доктор, - Дэн пытался шутить.

- Скажи, что такое «киммерийские тени» и «дракон пожрал свой хвост»?

- Это что-то из алхимии, - сказал Арсений. Они с Изабеллой пришли её навестить.

- Значит, Баз так и сказал, мне нужна casta meretriх.

- Целомудренная блудница? - тут же перевёл Арсений.

- Да, сейчас эти яды просто уже не встречаются.

- Ты же сказал, что в этом тоннеле вы откопали целую алхимическую лабораторию? - подскочил Дэн. - Наверняка в ней что-нибудь найдётся.

- Подожди, я пытаюсь думать, - остановил его Арсений. - Киммерийские тени - это мелкораздробленный свинец. При сопрокосновении с раскалённым углем он начинает тлеть и превращается в жёлтую окись свинца. Это называется дракон пожрал свой хвост. Может тебе нужны какие-нибудь свинцовые примочки?

- Сень, она что синяк набила, старыми газетами его сводить? - развёл руками Дэн.

- Ладно, я знаю, одного крупного специалиста в этом деле. Ева, держись! Мы тебя вытащим! - и он уже почти исчез, но вернулся. - А почему старыми газетами? Прости, но Лулу ничего об этом не знает, как и я.

- У, как всё запущено, - покачал головой Дэн. - Раньше газеты печатали свинцовой краской, а теперь обычной сажей. Давай, умник! Ждём тебя!

Это было до безобразия глупо, но Еве действительно нужны были старые газеты, и Дэн знал единственное место, где он их видел.

- Вот уж не думал, что такая ерунда, а кому-нибудь сгодится, - говорил дед Мещерский, протягивая Дэну пачку самых старых и самых бесценных своих газет.

- Если всё не пригодится, я верну, - сказал зачем-то Дэн.

- Обижаете, доктор Дэн Майер! Я знаю цену архивам, но и цену здоровью тоже знаю.

Они мочили газеты в чистейшей альпийской воде и оборачивали Еве руку как компрессом. Газеты пачкали элитный австрийский текстиль, но заботливый персонала настойчиво менял его по два раза на дню.

Арсений с видом знатока толок в ступке золотой порошок, заботливо нацарапывая его с бесформенного куска столовым ножом и заставлял Еву вдыхать, как кокаин.

Она чихала, морщилась, вытирала слёзы, но после первого же сеанса ей стало лучше. А может Дэну показалось - он так сильно хотел, чтобы она поправилась.

Три дня подряд каждые четыре часа Арсений скрёб свой «философский камень», и она поправилась.