Элемента.Т

- Вы много чего можете наделать, но мягко говоря, это будет плохо пахнуть.

- И картины и статуи, даже ожившие, прекрасно могут обходиться и без нас, - ответила Энта. - Мастер, создавая своё произведение, вкладывает в него часть своей души. Они самодостаточны.

- Сынок, смирись, нам нет места в человеческом мире. Мы рождены богами, - ответил Элэму Главнокомандующий.

- Но мы же используем тела людей, - вмешался Эмэн. - Пусть как гости, как голоса в их головах, но при желании ведь можем подавлять их волю?

- Это опасно, - взвизгнула прабабушка Унта.

- И тем не менее мы пользуемся слугами для оправданных целей. Но это мы считаем их оправданными. Слуги для того и растут с детства в Замке, чтобы использовать их.

Мать зыркнула на него злобно, явно изо всех сил сдерживаясь, чтобы промолчать.

- И ты лучше всех знаешь, - ответил ему отец. - Как недолго можно использовать чужое тело, даже слуги. Для остальных людей это чревато безумием, а для нас болезнями.

- Но должен же быть способ иметь собственное тело в другом измерении?

- Предлагаешь убивать ради этого людей? - Армариус смотрел на него исподлобья с интересом.

- Нет, мы не будем никого убивать, - смутился Эмэн. - Но если настоящих тел нам не светит, то, как получилось, что весь город видел Таэл.

- Эмэн, - теперь мать смотрела на него как грозовая туча, готовая разразиться гневной тирадой как дождём. - Ты мог бы спросить об этом у Таэл. И тогда узнал бы, что это был дар её погибшей подруги. И предвосхищая твой следующий вопрос, отвечу: вырывать у Королевских Махаонов сердца мы тоже не будем.

Эмэн насупился и промолчал.

- Хоть что-то новенькое за восемьдесят лет, - сказала прабабушка Таул Здравомыслящая. - Давай, командир, поясни им быстренько про кровь и свободу, да разойдёмся. У меня ещё на сегодня запланирован маникюр.

- Мама, да вы жгёте, - охая как старый филин, засмеялся Правдивый Олом.

- Если, я когда-нибудь станут таким, - сказал ей тихо Элэм, сидящий рядом, - Сделай одолжение, просто меня убей.

Он подлил ей ещё волшебного напитка из плодов мортана, и этот вечер стал не так уж и плох.

Таэл всё ждала, когда же наконец заговорят о любви, но начали вспоминать Умуна Наиглупейшего.

- Три цвета крови было у наших людей, - сказал отец и поднялся.

Золотая тесьма на плечах Главнокомандущего матово заблестела, отражая свет уходящего за горизонт солнца, оставаясь на белом кителе яркими отсветами подошедшего к концу дня. Последнего дня, который у неё был.