Харэль Милк пришел за мной. Фея Воды

– медленно повторила она. – Впервые такое слышу! Но Милк – очень опытный маг, за столько лет он многое повидал...

– А за сколько лет? – вдруг заинтересовалась я.

Вообще куратор выглядел очень даже молодо. На вскидку лет на двадцать пять – тридцать.

– Ему точно уже больше двухсот пятидесяти... – сказала она, а я закашлялась.

– Из него песок еще не сыпется? – хмыкнула, понимая, что мой мир уже точно никогда не будет прежним после заявления Ольфейры.

Фея воздуха улыбнулась.

– А с чего бы ему сыпаться? Чистокровные эльфы живут очень долго.

Нахмурилась.

– А феи?

– Что феи?

– Феи долго живут?

– Лет триста, а что?

Я рассмеялась, не готовая пока поверить в открытую мне истину. Слишком уж невероятным это казалось. Впрочем, я раньше и к перемещениям в другие миры относилась скептически, а сейчас вот сама здесь...

– Кстати, пока ты болела, заходил Берт, – явно с неохотой сообщила фея.

– Чего он хотел?

– Спрашивал, когда ты принесешь им с Лесси то, что они просили. Думаю, тебе не стоит откладывать это в долгий ящик, потому что...

– Потому что мне житья в академии не дадут, – закончила я за нее со вздохом.

Я посмотрела на часы. Было уже около десяти вечера.

– Думаешь, сходить к куратору сейчас? – правильно поняла мои мысли фея.

Кивнула.

– Попробую. В любом случае, после болезни мой нелепый визит можно еще будет отнести к временному помешательству. А вот после уже будет сложнее.

– Верно, – хмыкнула Ольфейра. – Но, тебе есть, что сказать Милку? Не будешь же ты говорить, что заблудилась?

Дернула плечом.

– Да, выкручусь как-нибудь.

Перед тем как пойти, зачем-то подошла к зеркалу, оценивая свой облик – длинное немного пышное темно-вишневое платье хорошо сочеталось с моими темными локонами, которые я собрала немного наверх. Подумала и попросила у Ольфейры блеск для губ.

– Думаешь, Милк будет тобой очарован и все простит? – улыбнулась она.

– Он меня терпеть не может с самого первой минуты, как увидел, – отмахнулась я. – А так я буду чувствовать себя немного увереннее.

Ольфейра ничего не сказала, лишь неопределенно хмыкнула, а я, собрав всю свою волю в кулак, отправилась туда, где располагалась комната Милка. Найти ее было не сложно – на преподавательском этаже на каждой двери была выгравирована табличка с золотыми буквами – именем и фамилией.