Элемента.L

Она готова была залезть под стол и там запихивать в себя этот десерт, лишь бы он на нее не смотрел так. Ей было приятно, что он за ней ухаживал, что он у нее был, что он давал ей силы жить дальше, и поддерживал в ней ее веру в себя, но она его не любила. Иногда, глядя на рельеф на его груди, выступающий упругими гладкими мышцами, ей хотелось к нему прижаться и раствориться в нем, но он пах дорогим парфюмом и чем-то чужим и диким, и каждый раз, когда, проявляя слабость, она прижималась к нему, в ту же секунду ей хотелось его оттолкнуть.

Она потыкала вилкой в твердое как камень безе, лизнула горькое от безобразного количества жимолости варенье и отставила от себя и десерт. Похоже, с этого ресторана она уйдет сегодня голодной.

- Надеюсь, я не испортила тебе сегодня вечер, - сказала она, подводя итог.

- Нет, ты испортила мне жизнь, а вечер, ничего, вполне сносный, - улыбнулся он.

- Я даже не спросила где ты был, и где в этот раз проходили съемки, - виновато пожала плечами Ева.

- Да, ты - эгоистичная сволочь, - хитро улыбнулся он, - А съемки были немножко в Каннах, немножко в Венеции. Через пару дней полечу в Лондон. Я тебе, кстати, подарок привез, - и он полез в карман и достал медную безделушку в виде попы в белых купальных трусах в горошек с надписью "Cannes".

- Какая прелесть! - всплеснула Ева руками.

- Один рукастый дядька в Каннах сам их делает, у него каких только поделок нет, но все в единственном экземпляре.

Таг шта,

эксклюзивчик, можно сказать, - он снова улыбнулся открыто и искренне.

- Спасибо! - Ева протянула ему руку для рукопожатия. И это снова была ошибка. Он легонько пожал её руку, а теперь не хотел отпускать.

- Простите, вы не подпишете, - услышала Ева и повернулась к девочке, протягивающей Феликсу журнал с фотографией его безупречного лица рядом с дорогими часами, - Вы же Феликс Ранк?

Ева убрала руку, Феликс дежурно улыбнулся.

- Да, конечно, - он достал из внутреннего кармана ручку и согласно кивнул, - Как вас зовут?

- Яна, - засияла девчонка, которой было лет тринадцать, не больше.

Он размашисто написал что-то на глянцевой странице и вернул журнал.

- Прости, это раздражает, но это неизбежно, - он натянуто улыбнулся Еве, убирая ручку на место.

- Ничего. В такие моменты я искренне радуюсь, что не твоя жена. Думаю, они нас втихую и наснимали уже вдоволь, сейчас выложат в соцсетях с нелицеприятными подписями в мой адрес, - ответила Ева.