Элемента.L

Дэн с Арсением покрутились вокруг ее оттопыренного зада, но не отталкивать же ее? Пришлось просто прижаться ухом к двери. Хотя это было и не обязательно. Все что говорили в соседнем приемном кабинете, было прекрасно слышно и так. Это же было бабкино воспоминание, поэтому все, что слышала она, слышали и парни. 

- Сара, ты слышишь меня? - произнес доктор своим елейным голосом, - Ну, здравствуй, Сара! Признаюсь, заставила ты меня побегать, заставила! 

Впрочем, это было и все, что они услышали внятно.

А потом доктор стал говорить все тише и тише, и из его вкрадчивого шепота были понятны только отдельные слова. Стекло, ожерелье, молодость - все те слова, выводы из которых бабка сделала сама, и то, до чего она додумалась, Дэн уже слышал буквально несколькими часами раньше. 

Они уныло побрели к выходу. Арсений ожидал большего, поэтому расстроился, а Дэн просто устал. Он даже не успел еще поделиться друг с другом своими предположениями, когда Дэн сначала услышал мягкий бархатистый голос Шейна, а потом непонятный шум из-за спины.

Не сговариваясь, они побежали на шум. 

- Второе сентября одна тысяча девятьсот девяносто девятого года, - сказал Шейн. Голос его словно шел из рупора у них над головами, и надпись "1999 год. Дом престарелых" тут же сменилась на "2 сентября". 

- Чудесный теплый солнечный день. 

Сидевшая до этого за столом Волошинская как была в очках и белом халате подошла к окну. 

- Сегодня Семен наконец начал перекрашивать забор.

 

И по незаметному до этого среди зеленой листвы деревьев забору под безжалостной кистью новоявленного маляра стали появляться мазки ядовитого сиреневого цвета. 

- Согласно последним полученным распоряжениям, обстановка в Доме-интернате должна радовать глаз, быть яркой, нарядной, позитивной. И, выполняя инструкции, вы всегда старались привлекать к этому самих постояльцев. Потому что трудотерапия – это средство повышения общего жизненного тонуса пожилого человека.

И рядом с безжалостно портившим забор Семеном тут же появилось два сгорбленных деда с кисточками в руках. 

- Я понял, - сказал Арсений, снова выходя в коридор и перекрывая голос продолжавшего вещать голосом Левитана Шейна на весь бабкин слабенький мозг, - Она уснула. 

- И он меняет сейчас ее воспоминания, - подтвердил Дэн, - Хотя его не должно было быть сегодня в больнице. То есть его вообще здесь не должно было быть.