Элемента.L

Глава 25

ОН

Ева открыла глаза, и первое что она увидела - был спящий в кресле Дэн. Ей было больно, ей было неудобно, ей было плохо. Она бы могла сказать, что ей было одиноко, но к этому чувству она уже давно привыкла. А, увидев Дэна, неудобно согнувшегося, но стойко ночевавшего у ее постели, подумала, что жаловаться на одиночество не стоит. Но ей было тоскливо, и она чувствовала себя несчастной. А еще ей невыносимо хотелось домой и помыться. Как бы ни был прекрасен этот спящий в кресле полубог, но он был чистым, здоровым и полным сил.

А она больная, грязная, несчастная... и такая страшная сейчас плюс ко всему. Слава Богу, у нее была с собой зубная щётка и одна здоровая рука! Слава Богу, что она хотя бы может сама ходить, если бы ей еще приходилось пользоваться судном, она бы предпочла, наверно, умереть. Она не знала, почему он нянчиться с ней до сих пор. Они знакомы всего два дня, вряд ли он с первого взгляда проникся к ней таким глубоким чувством, что решил посвятить ей свою жизнь. Может быть чувство вины? Если бы не его внезапные ухаживания, наверно, у водителя не снесло бы крышу. Наверно, она бы просто уехала, но была бы цела физически. Как-нибудь склеила бы свое разбитое сердце, а потом в старости рассказывала бы своим внукам о своих приключениях. Ей даже на секундочку показалось, а так ли уж сильно она бы страдала без него? Ей было плохо, она злилась и несла всякую чушь.

А еще ей не давали покоя воспоминания. Воспоминания от том, как она умерла. Как смотрела на свое тело со стороны.

И как Дэн сказал ей - Надо вернуться! Сейчас! - и протянул ей руку. Говорят, перед смертью у человека перед глазами проноситься вся его жизнь. И она действительно приносилась у Евы перед глазами, но только это была не ее жизнь. Какие-то странные белые люди, произносящие ее имя. Война, только непонятно кого с кем, ни таких доспехов, ни такого оружия она никогда не видела. Какие-то стеклянные шары с цветным дымом внутри. И снова белый человек с новорожденным младенцем на руках. Круг с нанесенными на него разными цветами. Непонятные знаки и рисунки. И это был еще не наркоз. Наркоз, наоборот, принес освобождение от этих пугающих и совершенно непонятных ей видений. В наркозе ей снилась мама и, кто бы мог подумать, работа, и, конечно, Дэн. В последнем ее сне в своей кожаной куртке, в которой был на кладбище, и сером с черно-белыми ромбами свитере, который Ева на нем никогда не видела. Он стоял в ее квартире, на кухне и у него было странное выражение лица.