Элемента.L

- Судя по всему уже нет, - задумчиво сказал отец, - Уже не только цветом глаз.

- И какие же у нее глаза? – обратилась Алька к матери, но, когда та только пожала плечами в ответ, посмотрела на Дэна.

- Синие, - сказал он.

- И что в этом необычного? – удивилась сестра.

- Надо было идти со мной, посмотрела бы сама, - огрызнулся он.

- Ну, мама была с тобой, что-то ничего необычного не заметила, - передразнила его сестра.

- Там и без ее глаз было на что посмотреть, - ответила София.

- Например? – не унималась сестра.

- Тебе же сказали: надо было идти самой! – обрезала ее мать.

- А какого цвета были волосы у ее отца? – вдруг спросил Герман.

- Я не знаю, - пожал плечами Дэн.

- Что-то мне подсказывает, что все намного серьезнее, чем я изначально предполагал, - приуныл отец.

- Только не вздумай никому ничего сообщать! - выпалил Дэн, но потом подумал и добавил, - Пожалуйста!

- Да я и не собирался. Успокойся, Дэн! - ответил ему отец.

- Ты сам-то тоже особо не распространяйся пока, - уточнила София, - И ты тоже!

И она строго посмотрела на сестру.

- Я!? – удивленно уставилась на нее Алька, - Оно мне надо?

- Надо, Аля, надо! Пошли-ка, я посмотрю, что ты там делала с ее кровью, - неожиданно сказал ей отец, вставая, - Пошли!

- Ну, пап! – заныла Альбертина, - Может уже не сегодня?

Но видя его непреклонность, нехотя поднялась и побрела за отцом.

Когда Дэн тоже поднялся и сказал, что ему пора возвращаться, София вдруг спросила:

- Скажи, это у нее тот самый медведь, который поселился у тебя в комнате в воскресенье?

- Да, - сказал он и почувствовал, что начинает краснеть, - Мама, ты слишком часто бываешь у меня в комнате!

Она улыбнулась, и, погладив его по плечу, сказала:

- Не начинай со лжи.

Если она тебе дорога, скажи ей правду, какая есть, и тогда ты точно будешь знать, что тебе делать дальше.

Он кивнул и вернулся.

Когда родители в шестнадцать лет сказали Дэну, что он не совсем человек, он был в таком шоке, что пообещал себе, что своим детям он скажет это как-нибудь мягче.

Как-нибудь постарается их подготовить заранее. В-общем, что-нибудь придумает. Но о детях ему еще думать было рано, поэтому и над этим вопросом он никогда больше голову не ломал. И сидя сейчас у кровати Евы, он понимал, что не знает, что ей сказать. Как ей это сказать? Когда сказать? Да и надо ли?

Ева спала. Он тоже пытался прикорнуть в своем неудобном кресле, но эти мысли не давали ему покоя.