Дева Царя-Дракона

– Ты мне веришь?

- Да, - Ирма точно могла сказать только одно, единственное, что было якорем для её разума сейчас - это доверие к нему.

- Тогда не открывай глаз, хорошо? – он повязал пояс платья так, что подглядеть стало невозможно.

Подхватив Ирму на руки, Ольгерд перенес её через порог.

По пути он подозвал слугу и быстро отдал ему распоряжение. Как и было задумано по уговору, Ирма не снимала повязки и не открывала глаз, даже когда очутилась в незнакомом месте. Она слышала шум воды и чувствовала тепло.

Вскоре девушка нетерпеливо постукивала миндальным ноготком по принесённой с собой склянке, ожидая, что ей разрешат снять повязку. Наконец, слуги закончили и вышли. Ольгерд развязал глаза изнывающей от нетерпения гостье.

Девушка охнула. Комната была во много раз искусней, чем покои, где жила Ирма и дети.

Ирма стояла в зале с высокими стрельчатыми окнами чуть не в пол. За ними была ночь. Сияла луна. Её холодный свет терялся под теплыми бликами огня.

Просторная зала отапливалась большим камином, целиком покрытым замысловатым рисунком. Ирма сделала шаг, желая разглядеть рисунки лучше, но тут же отвлеклась – все внимание сосредоточилось на купели. Расположенная на возвышении и окруженная каменными ступенями, она занимала почти всю комнату. От купели шел пар.

- Красииво, - выдохнула Ирма, обходя помещение по кругу, она успела заглянуть в соседнюю комнату, там располагалась спальня.

- Нравится? – Ольгерд снова поймал себя на том, что просто любуется девушкой.

- Да!

- Это покои моей матушки… Она тоже, не в пример многим, любила купания.

- Любила? – уцепилась за слово Ирма.

- Она давно умерла, - Ирма остановилась и посмотрела на Ольгерда прямо, отчего-то мысль о смерти его матери больно её задела.

- Ты скучаешь по ней?

- Нет, я плохо её помню, - Ольгерд, тем временем, начал скидывать с себя одежду. Ирма потупилась. – У нас все было не так, как у тебя с Теей или Тироном. Меня растила кормилица, её я помню хорошо.

Ольгерд на сей раз сбросил все и остался обнаженным. Ирма не знала куда спрятать глаза. Сильное, молодое, поджарое тело, с рельефом мышц и сухожилий вызывало восхищение и страх, словно близость к хищнику.

- Ладно, моя кудесница, - Ольгерд выдохнул, нырнул в купель с головой и с шумом вынырнул, отплевываясь. – Я мокрый!

Ирма невольно засмеялась, Ольгерд явно не привык быть полностью мокрым и при этом еще и обнаженным.