Морган Кольят: человек с тысячей лиц

— Я ничего не понимаю в ваших картинках! Это все чушь собачья! Она должна была вернуться до темноты, а если не вернулась, значит — что-то случилось! — продолжал возмущаться тот, расхаживая по шатру.

— Сегодня мрачные тучи, темнеет быстрее, чем обычно, — вставила словечко Джун.

И тут же получила ядовитую фразу, как пощечину:

— Не оправдывайтесь! — яростно выкрикнул юноша и еще раз треснул ногой по пустому стулу, оказавшемуся на его пути.

С каждым новым резким движением паренька все зажженные свечи в шатре покачивались и вздрагивали, как от сквозняка.

— Колонние’р, перестань, Хасса вернется, — остроухая девушка с закрытыми глазами лежала головой на деревянном подлокотнике кресла. Ее уже успели утомить крики друга. — У нас в общине тоже были ясновидящие, и мы на них всецело полагались. Раз Адайа говорит, что Хасса придет — значит придет, — устало пробормотала Мелани уже надоевшую за вечер фразу, но Коннор отреагировал слишком остро.

— Да ладно? И где они теперь, твои «ясновидящие»?! — выдал парень сгоряча, и Мелани тут же спрятала свое погрустневшее лицо в изящных руках, ничего не ответив обидчику, а тот лишь замер как вкопанный, пустым взглядом уставившись в сторону.

Лишь через мгновение до Коннора дошло, что он сильно задел свою остроухую подругу.

— Как вам не стыдно, юноша? — терпение гадалки должно было вот-вот лопнуть. Она медленно поднялась со стула и облокотилась на стол, который от этого заметно покосился. — Она многих потеряла, а вы только и делаете, что ей об этом напоминаете.

— Я не говорю о том, что сделала она, я говорю о том, что сделали вы! — рявкнул в ответ парень.

— Да угомонись уже, мальчишка неблагодарный, — прорычала Джун. — Помнишь, сколько раз я тебя уже лечила? И после всего этого ты смеешь так со мной разговаривать?

Наступила напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием бранящихся людей и тихими всхлипами остроухой девчушки, и тут внезапно полог приоткрылся в шатер вошел Клауд, запуская внутрь холодный воздух и капли моросящего дождя.

Седовласый воин как всегда оставался ко всему безразличен, и происходящее его никак не интересовало. Даже если бы Коннор пьяный танцевал на столе и распевал чужеземные гимны, он бы не выказал своего удивления.

Клауд был в утепленной одежде темных цветов и держал в руках что-то большое, завернутое в волчью шкуру.