Морган Кольят: человек с тысячей лиц

— Не понимаю, — Коннор ловил каждое мое слово, по сотне раз обдумывая их смысл.

— Ну, твой полумертвый Охотник лежал на земле, и к нему подошли двое. Один желтоглазый и бритоголовый, а второй — как ты говоришь — Тал, страж столицы. И один…

Парень резким выкриком перебил меня:

— Талы теперь выходят за границы города?! — и после недолгой паузы виновато произнес: — Прости.

— …И бритоголовый что-то запихнул бедняге в рот, от чего тот задохнулся.

Коннор внезапно стал каким-то потерянным. Нахмурив лоб, он опустил глаза в землю, поглаживая подбородок, и через некоторое мгновение выдал:

— Может яд? Хотя, какой смысл, если у него были ценные данные о нашем местоположении.

— Он был в таком состоянии, что вообще не мог говорить.

— Странно.

— Слушай, у меня родилась безумная теория, — мысли в моей голове начали водить хороводы. — Может, он провинился перед своим повелителем и решил бежать? После чего случайно наткнулся на тебя и лагерь Сопротивления?

Юноша опять расплылся в широченной улыбке, чуть ли не смеясь:

— Что же тогда он за неудачник-то! Мне всегда говорили, что Охотники очень сильные и хитрые бойцы.

— А мне его немного жаль, — выпалила я и тут же об этом пожалела. Коннор снова непонимающе посмотрел на меня своими безумными огромными глазами.

— Ты послушай себя! — возмутился он. — За всю свою службу он наверно перерезал десятки людей, а тебе его жаль? Все эти убийцы заслуживают только одного — смерти.

Так и хотелось сказать: «Он заставил меня спрятаться, когда подходили его товарищи», но не стала этого делать — подумала, что чересчур эмоциональному мальчику лучше этого не знать.

— Ты говоришь, что Охотники только отлавливают людей, но при этом еще называешь их убийцами. Как это? Может ты что-то напутал?

— Они сами решают, что им делать с пойманной жертвой.

— Что ты имеешь в виду?

— Они сами выбирают способ убийства, — мрачно прокомментировал юноша. — Мою подругу нашли полностью раздетую с глубокими следами от когтей по всему телу. Я бы никому не пожелал такой смерти, — Коннор тяжело вздохнул и поднялся с земли, почему-то совсем бледный и измученный. — Нам пора идти, моя лошадь привязана неподалеку.