Морган Кольят: человек с тысячей лиц

Рассвет над недремлющими черными водами моря дарил какую-то надежду, что будущее не будет столь мрачным.

Городок оказался небольшим: одна широкая улица, ведущая от главных ворот к причалу через городскую площадь, и несколько маленьких, убегающих от нее к окраинам. А в центре Даултана средь мусора и хлама, оставленного Охотниками, возвышалась обезглавленная статуя с длинными изящными руками. Как позже сказал Морган — в камне была запечатлена Третья Якши — прародительница императорской семьи, которую желтоглазые маги решили обезглавить.

А что касалось людей, то поутру Эстебан внезапно проявил себя как лидер: всех поднял на заре, прочитал воодушевляющую речь, над которой, я не сомневалась, думал всю ночь; заставил почтить умерших минутой молчания и сказал, что по возможности надо будет вернуться на место битвы и предать падших огню, как заповедовали древние традиции. В страже вспыхнула та искра, которая всегда есть в предводителе. Оказывается, он хорошо умел говорить — так же убедительно, как Эрика.

Моргана же все так же боялись, хоть он не представлял для мятежников опасности. Я слышала, как в его сторону летела клевета, пока маг вместе с Эстебаном вел отряд к городу, показывая дорогу. Неблагодарная работа.

Меня люди тоже обходили стороной. Шушукались, косо глазели — все как в первый день появления в лагере. Все будто бы опасались чего-то, а воины, с которыми я иногда перекидывалась дружескими фразами, теперь недоверчиво опускали глаза и проходили мимо.

Это раздражало. Особенно Клауд, который не упускал возможности пустить в ход пару-тройку колких фраз, как только появлялся рядом. Но меня это не трогало, поскольку Коннор, что теперь хвостом таскался за старшим братом, невидящим стеклянным взглядом причинял мне куда большую боль.

Единственная Мелани из всех прочих беженцев относилась ко мне, как и прежде. В пути до портового города я горестно признала, что без её поддержки я бы просто пропала.

— Это все, что осталось от города? — изумленно спросил Эстебан, скорее, обращаясь к самому себе, чем к окружавшим его мятежникам. — Я думал, будет не так плохо.

Мы с небольшой опаской продвигались по пустынной главной улице Даултана, перешагивая через многочисленные обломки мебели, выбитые оконные ставни и двери. Под ногами хрустело битое стекло. Я шла и молча удивлялась: когда-то люди здесь жили, радовались, не ведали тревог.