Морган Кольят: человек с тысячей лиц

Интересно, а что он будет делать дальше? Каким путем пойдет? Будет скрываться с нами или же вернется обратно в замок, будто ничего и не было? Или и вовсе передумает и постарается вернуть уважение в глазах своего предводителя?

Я не знала ответов на эти вопросы, но мне очень хотелось, чтобы он остался.

Остаток дня мы блуждали по бесконечным степям в задумчивом молчании: зрелище разгромленного лагеря оставило на нас сильный отпечаток. Я совсем извелась без еды и воды (повезло, что еще желтоглазые маги нам не попадались на пути), и из-за моей усталости нам несколько раз приходилось устраивать привалы.

Сил ни на что не было, да и сам Морган замучился таскать на себе взрослого мужика. И тогда он решил оставить меня с Эстебаном, чтобы самому быстро обойти окрестности и найти место, где могут скрываться остальные выжившие (по его словам они постоянно меняли свое местоположение).

Охотник расстелил на земле свой плащ и положил на него бессознательного Эстебана. «Я ненадолго» — только кинул он мне напоследок и исчез в ветвях кустарника, при этом крепко сжимая рукоять меча в неестественной руке.

С тех пор как он ушел, прошло уже много времени. С его уходом небо потемнело, а воздух резко похолодел. Начали возвращаться страхи, переживания, как вдруг рыцарь наконец-таки очнулся, возвращая меня в реальность.

Мужчина резко присел на месте и начал осматривать свое тело, которое, по идее, должно было радовать хозяина увечьями и переломами, а также дырой в боку. Я опять невольно удивилась целительному дару мага — оно было не хуже зелий Джун или, может, даже лучше, так как солдат на удивление быстро пришел в себя.

— Ничего не понимаю, — в смятении промямлил он, боязливо трогая свой торс и место, где должен был остаться хотя бы шрам. — Я же помню драку с Талом, как он вжимал меня в землю. Ты же Альма, так? — потрясенным голосом спросил он, подняв на меня голову. — Почему мы здесь? Где остальные? Что случилось с лагерем?

— Ты разве не помнишь, что было после боя?

Сколько же вопросов навалилось на меня сразу, придавливая своей тяжестью.

От быстрого говора воина у меня начала гудеть голова, и я устало потерла зудящие виски. Он не походил на человека, который несколько часов назад был при смерти.

— Я… — вяло протянул он, почесав затылок. — Все плывет перед глазами. Помню панику, какие-то размытые образы, смерть Эрики, жуткую боль… и… тебя.

От осознания воспоминаний его глаза широко раскрылись.