Морган Кольят: человек с тысячей лиц

— Не находишь, что здесь очень мало тел?

Я нехотя обвела взглядом бывшее мятежное пристанище, чувствуя дрожь в руках, и убедилась, что Морган прав. Вокруг лежали только рыцари в тяжелой броне, десяток тел мятежников-новобранцев и несколько порубленных Охотников. Среди них я не приметила ни Джун, ни Коннора, ни Мелани. Внезапное облегчение накатило на меня, заставляя дышать ровно — возможно еще не все потеряно.

— Я хочу сказать, что большая часть бежала, а они, — маг обвел поляну с мертвыми бойцами.

У нас за спинами раздался еле слышный стон, давая понять, что ктото все-таки выжил в этом аду. Я тотчас кинулась на поиски раненого и нашла человека, лежащего с закрытыми глазами — его доспех деформировался так, будто по нему хорошо потоптались. Мужчина оказался пленником собственной защиты, словно запертый в консервной банке. Сбоку металл от латного нагрудника сломался пополам, и самая загнутая, острая часть вошла в левый бок несчастного, откуда до сих пор сочилась алая кровь.

В этом рыцаре я признала человека, который буквально вчера слушал у костра со мной сказки Коннора про Якши.

— Помоги, Морган! — окликнула я мага, который даже с места не сдвинулся. Меня поразило его безразличие. — Ты же можешь лечить!

— Могу, но не собираюсь, — сухо произнес он, убирая руки в карманы.

— Кто здесь? — тихо прошептал солдат, открыв карие, покрасневшие и измученные глаза.

— Морган! — отчаянно взмолившись, пискнула я, присаживаясь на колени возле раненого и осматривая его чудовищные увечья. — Это же живой человек!

— Я здесь только из-за тебя, — напомнил мне Охотник, продолжая стоять истуканом. — Ты требуешь слишком много.

— Он хороший воин и опытный боец! Чтобы победить, нам нужна боевая мощь! Ты же сказал, что будешь помогать! Так помоги!

Мы с Охотником вновь встретились глазами, и я не увидела в его лице даже обычного намека на сочувствие, а покалеченный рыцарь же молча смотрел на меня снизу вверх, не понимая, что вообще происходит.

Маг демонстративно отхаркнулся:

— Я не буду ничего делать, — раздражающе спокойным тоном повторил он.

— Твою мать! — зарычала я так громко, что мертвые вокруг могли проснуться.