Морган Кольят: человек с тысячей лиц

— С тем, из-за кого очень много шума всю последнюю неделю, — выделяя каждое слово, проговорил Охотник, непроизвольно сжимая руки-клешни в кулаки и, не мигая, глядя в горящие злобой глаза неприятеля. Мужчина пытался сохранять спокойствие и отвечать как можно вежливее, но толку — как об стену горох. Темноволосый юноша стал гневаться еще пуще.

— Ты у меня в ногах должен валяться, тварь желтоглазая! — выпалил тот, растянувшись в нехорошей усмешке, будто выказывая свое превосходство. В его холодных глазах разгорелось дикое, дьявольское пламя.

Но не успел Морган и рта раскрыть, как в комнату влетел встревоженный Даррен.

— Онори, твой крик слышно на весь этаж. Иди. Я разберусь.

Бросив пару проклятий в сторону советника, юноша все же поспешил удалиться.

Когда Охотники остались одни, немолодой мужчина припал спиной к каменной стене, переводя дух:

— Скажи, Морган, почему я все время вытаскиваю твою задницу из неприятностей? Жить, что ли, надоело? Если бы я сейчас не вмешался, то вы тут, скорее всего, спалили бы всю библиотеку.

— Чего он вообще тут забыл? — Морган рывком поднялся из-за стола и подошел к сердитому собрату, понимая, что поспать уже точно не удастся.

— Его послал сам Аластор. Он с нетерпением тебя ждет в тронном зале, и медлить не следует.

— Понятно, — бесстрастно выдохнул Охотник.

***

— Вы звали, мессир? — спросил Морган на ходу, с грохотом распахнув перед собой тяжелую дверь.

Тронный зал был воистину огромен; его украшало множество широких колонн, десятки зажженных светильников и полдюжины бархатных красных ковров, привезенных из-за моря. Именно здесь проходили званые вечера, балы, концерты… до той поры, когда их было кому устраивать. Бывший император очень любил музыку и танцы и каждые выходные созывал местную знать на очередные не обременяющие посиделки. Зажигалось множество факелов, свечей, играла лютня, звучал громкий голос барда, а гости заливались веселым смехом.

Император Артэгор и его дети были главным украшением всех вечеров. Отлично сложенный мужчина средних лет, за которым так и бегали придворные дамы; два очаровательных сына, почти точные копии отца в молодости, и милая дочь с глубокими ярко-зелеными глазами. Именно яркие глаза и белоснежная атласная кожа являлись отличительной чертой наследия императорской крови, но, увы, все это оказалось в прошлом.