Лёд и пламень

Он посмотрел на Еву взглядом, от которого у неё что-то затрепетало в душе. Снова необъяснимое чувство. Незнакомое и от этого тревожное. В комнате повисла тишина. Тайлену безумно хотелось расспросить её о том, почему она приехала сюда? О том, почему одна и почему проявления любых человеческих чувств так пугают её? Но он знал — это невозможно. Он не получит ничего, кроме молчания и колючих взглядов. По крайней мере, пока.

Ева допила чай. Тепло от него растеклось по уставшему телу, и её стало клонить в сон.

— Сегодня было так здорово! Лес, горы, невероятной красоты озеро и никакой цивилизации... Спасибо тебе.

Тай смотрел на неё и улыбался. Она сейчас совсем изменилась. Не рассказав ничего особенного, она всё же приоткрыла дверь в свою душу, пусть даже это была малая крупица.

— У тебя в комнате так приятно пахнет какими-то травами.

— Это вереск. Его цветы в наполнителе для подушек. А ещё можжевельник. Из него много чего в доме сделано.

— Цветы в подушках? Почему-то мне кажется, что в обиталище троих мужчин они нужны не для ароматизации.

— Ты права, — улыбнулся Тай. — Они охраняют дом от злых духов.

— Ты так говоришь, будто они на самом деле существуют.

Тай горько усмехнулся, но промолчал. Что, впрочем, не укрылось от чуткого взгляда Евы. Чуть склонив голову на бок, она спросила:

— Значит, оберег?

— Именно.

— Аника мне подарила куст, когда я только приехала.

— У нас так принято.

— Нужно бы его пересадить, — она снова зевнула.

Он согласно кивнул. Не говоря ни слова, Тай встал, вымыл кружки и убрал со стола. Ева сидела, подперев голову рукой. Её веки слипались, мысли путались.

— Давай-ка я отведу тебя к себе в комнату, а сам схожу за машиной.

— Я сама дойду, — сказала Ева тоном, не терпящим возражений.

— Как скажешь. Я скоро.

Прихрамывая, она доплелась до комнаты Тая и присела на краешек кровати. Нога ныла. Тогда Ева прилегла, чтобы вытянуть её.

Когда Тайлен вернулся домой, в дверях его комнаты, скрестив руки на груди, крупный высокий мужчина. Он смотрел на спящую девушку. Тай не видел его лица, но прекрасно знал его выражение.

— Те́йна[1], — позвал он.

Мужчина даже не обернулся.

— Кто она? — кивком он указал на Еву.

— Моя подруга.

— Из города?

— Нет. Она внучка Илоны.

Мужчина резко повернулся к сыну.