Лёд и пламень

Глаза обжигали слезы, и сегодня она позволила им пролиться.

Споры и требования прекратились. Эта затея не принесла результатов раньше, поэтому Ева сменила тактику нападения на выжидание. Она не отказывала Марку в свиданиях, но держала его на расстоянии. Ускользала от всех проявлений чувств. Разговоры только по делу, обед не с ним. Со стороны не было ни намёка на близкие отношения. Он замечал, как меняет цвет ореол, окружающий её. Он потемнел, как тогда, когда с ней рядом был хокку, и будто щит скрывал её эмоции.

— Почему ты себя так странно ведёшь? — спросил Марк, когда в конце рабочего дня они вошли в лифт.

— Странно? — Ева сделала вид, что не понимает, о чём он.

— Всё было хорошо, но потом ты вновь закрылась от меня.

— Не легко быть открытой, не получая того же взамен, — она развернулась к нему так, чтобы их глаза встретились, и выжидающе на него посмотрела.

Двери лифта открылись, и Марк быстро вышел, чтобы ускользнуть от её пронзительного взгляда. Ева тяжело вздохнула и вышла следом. Сколько ещё придётся ждать? Стоило ей увидеть, как Марк прячет от неё глаза, и её тут же охватывал гнев. Порой в ней вновь просыпалось желание загнать его в угол, принудить сказать правду. Но она заставляла себя сдерживаться.

На ступеньках Марк сбавил шаг и дождался её.

— В понедельник предлагаю встретиться пораньше и вместе подготовиться к презентации.

— Это я уже слышала, — безразлично ответила Ева.

— Хочешь, поужинаем сегодня в итальянском ресторане?

— Итальянский... Ты же знаешь, что все эти изыски скорее для тебя и твоей семьи. Я предпочитаю что-нибудь простое. Обычную отбивную или простой суп, а не Гаспачо. Кроме того, в ресторанах всегда такая помпезная обстановка, просто невозможно расслабиться.

— Тогда можем взять что-нибудь на вынос... — Марк вдруг замолк и резко остановился.

Ева проследила за его напряжённым взглядом и обомлела. Перед входом в здание, прислонившись спиной к своему старенькому форду, стоял Тай. У Евы подскочило сердце. Взрыв радости и тревога боролись в ней. Зачем он тут? Ведь в последнюю встречу он ясно дал понять: если она останется с Марком, то они не смогут больше дружить. Она чувствовала перед ним огромную вину за то, что ненароком позволила надеяться на возможность чего-то большего, чем дружба.