Лёд и пламень

— Екатерина II лично утвердила для отливки в меди бюсты великих мыслителей древности, богов и героев, а также полководцев и мудрых государей, умиротворявших народы, — Марк закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но получалось плохо, и тогда он снова заговорил. — Это было её личное собрание людей, которых она уважала. Галерея предназначалась для прогулок и философских бесед, которые так любила просвещённая императрица. Иногда здесь решались судьбы целых народов. Но чаще она предпочитала гулять и размышлять здесь в одиночестве, в окружении бюстов великих предшественников.

Ева отвернулась. Отойдя на безопасное расстояние, она любовалась Фрейлинским садиком.

— Знаешь, немного странно смотрится столь монументальное основание и лёгкая колоннада.

— Ты права, но это неспроста. Это осознанное несоответствие является символом контраста бытия, существования полярных сил.

— Глубокая мысль.

Ева снова посмотрела на Марка. Было очевидно, что она тоже была во власти странных чувств.

— Не зря её прозвали Великой.

Вы с ней похожи. Она тоже ничего не боялась.

— С чего ты взял, что я ничего не боюсь?

— Потому что ты сейчас здесь, со мной, — Марк стремительно приблизился к ней. — Ты сводишь меня с ума. Рядом с тобой у меня, как у подростка, начинают дрожать колени.

И хотя Ева была смущена неожиданным порывом Марка, она не опустила глаз и смело выдержала его взгляд. Больше не было никого вокруг. Все перестали иметь значение. Марк никогда не испытывал подобного к человеку и отчаянно боялся ей навредить.

Он наклонился и робко коснулся губами её шеи. Руки обожгло. Марк вдавил ладони в холодный камень перил, чтобы успокоить жар. Ещё осторожный поцелуй. Ева закрыла глаза. Странное чувство сдавило ей грудь. Поистине прекрасный момент в прекрасном месте, но она не была уверенна, что хочет этого. Марк почувствовал, как участилось его сердцебиение. Он склонился над ней, собираясь сорвать поцелуй с её бархатных губ, но замер. Перед его глазами вновь предстала картина с бездыханным телом Евы. Лицо Марка исказила боль. Он заставил себя отступить.

В воскресенье Ева позволила себе остаться в постели до полудня, а потом голод вынудил покинуть её тёплые объятия одеяла. Петербург снова радовал солнечной погодой. Было так приятно надеть джинсы и просторную футболку вместо строгой офисной одежды, и кроссовки вместо каблуков. Когда она была уже на пороге, зазвонил телефон. Она достала его из кармана. Марк. Ева смотрела на экран и не могла решить, что же ей делать.