Чай с тимьяном и капелькой чуда

— Так, у редакторы одного издательства был…

— О, так вы писатель? — глаза Ашильды вдруг вспыхивают интересом, и Милош невольно теряется — обычно окружающие только отмахиваются, когда он говорит о своем увлечении.

— Ну, если можно так сказать. В каком-то смысле. Немного.

Ашильда тихонько благодушно посмеивается и, опустившись на диван, разливает чай по чашкам. Хитро посматривает на Милоша, что несмело опускается в кресло по соседству, и улыбается вновь, уже протягивая чародею чашку с дымящимся и пряно пахнущим чаем.

— С тимьяном, как и обещала, — почти мурлычет, наблюдая, как Милош осторожно подносит чашку к лицу и принюхивается. — Никакой магии, только травы. Помогает успокоиться. Кажется, вам это сейчас нужно.

— Вы травница? — Милош шевелит пальцами свободной руки рядом с чашкой, осторожно проверяя. Конечно, он не думает, что его собираются травить, но ведь интересно — и правда, кроме черного чая с примесью обещанного тимьяна, ничего не находит.

— Если только совсем немного, — отзывается Ашильда уклончиво.

— Не слышал о такой специальности, — Милош, собиравшийся отпить чай, почти опасливо косится на девушку, и та теплее улыбается.

— У меня просто нет магического образования. Колдовать я умею, по чуть-чуть, правда, а вот ярко выраженной предрасположенности нет.

— Так… и поэтому вы вызвали грузчиков вместо того, чтобы магией поднять цветы?

— Ну, да. Можно было бы и магов пригласить, но это дороже, а я… и так переезд…

Она неопределенно ведет рукой по воздуху, как бы демонстрируя квартиру и пытаясь объяснить, что на это ушло и без того много денег.

— В таком случае, может, помочь и цветы поставить на стеллаж?

— О, вот с этим я как раз справлюсь и сама. Но спасибо.

Девушка качает головой, и с легкой насмешкой глядит на Милоша поверх края чашки. Чародей, и без того смущенный, не настаивает.

Чай и правда оказывается вкусным. И он правда успокаивает — или так на Милоша действует негромкая беседа в уютной обстановке? В любом случае, злость на сестру окончательно сходит на нет и почти забывается. Ее место занимают восторг и спокойствие, затопившие Милоша сплошным потоком.

Сколько же времени он не общался хоть с кем-то настолько расслабленно и тепло, без напряжения и оглядки на работу? Милош не помнит. Да и не считает нужным вспоминать.