Мистический дневник Йона Трекке.

Как всегда! После этой фразы он буквально провалился в поток собственных мыслей: "Почему так происходит? А, если, ни как всегда, то как? А если бы какое-нибудь событие произошло иначе? Что, если бы, что-нибудь пошло не так? Хоть какое-нибудь, небольшое событие пошло бы не так? А если я сам поведу себя не так, как всегда? Как это повлияет на всю картину в целом?"

– Йон, Йон, что с тобой? Куда пропадаешь? – спросила Льот, посмотрев на него своими большими карими глазами.

– Да так, никуда, просто задумался.

– Эвар, доедай кашу, а то не получишь ничего сладкого, – переключила Льот свое внимание на сына.

– Мама, но я не хочу, – ответил Эвар, как всегда вредничая.

– А кто будет торт? – произнес Йон, хитро посмотрев на Эвара.

– Я буду! – тут же ответил он.

– Тогда срочно доедай кашу, а я пока разолью всем чай, хорошо?

– Да, да, папа, только и мне тоже налей, тёпленький и сладенький чай.

– Хорошо, – засмеялся Йон.

– Тяй, тяй, – услышали все маленького Бонди, который, как всегда, пытался повторить слова брата.

После ужина Йон сел за рабочий стол и, в ожидании загрузки компьютера, вновь задумался:

" А ведь действительно мелкие и, казалось бы, незначительные события, порой могут сильно повлиять на всю жизнь в целом. Вот хотя бы вспомнить ..."– но тут, как обычно, ход его мыслей прервал Эвар.

– Папа, а у меня красные глаза?

– Да что ж такое! – раздосадовано произнес Йон, но тут же продолжил спокойным голосом: – Нет вроде бы, а что?

– Тогда пусти меня за компьютер?!

– Ах ты, хитрец, ну ладно садись, только не сломай наушники, – ответил Йон, поняв, что мысль вновь потеряна.

* * *

На следующий день у Йона был выходной, и он решил развесить фоторамки с фотографиями, которых очень много скопилось за последние годы. Процессом руководила Льот: именно она советовала, куда и как повесить каждую рамку. После того, как работа была закончена, они вместе долго рассматривали получившуюся домашнюю фотовыставку.

– Даже не верится, что сейчас Эвару уже 5 лет! Смотри, какой он тут маленький, – произнесла Льот, с любовью рассматривая одну из фотографий старшего сына.

– Ага, и был тогда совсем не такой привередливый, как сейчас, – по-детски съехидничал Йон.

– И Бонди тогда ещё не родился…

– И жили мы в однокомнатной квартире!

– Сколько же всего произошло за это время...

– И не говори, а я всё равно люблю тебя, Льот, – искренне произнес Йон.