Найди меня

Понимая возможную ценность мальчишки, он планировал отделить его и продать очень задорого.

А вот девку следовало хорошенько изучить, прежде чем сделать расходным материалом. Синеглазка неожиданно оказалась настолько желанной, что он потерял голову.

И вот он итог. Сам попался в лапы королю.

Однако столь важную тайну Харт никому не собирался выкладывать. Ему надо было просто выбраться из клетки. А там он знал, что будет делать. Когда он выберется, никакая охрана не убережет от него беловолосую девку и ее пацана.

Вот потому-то он и принял предложение, которое любому другому могло бы показаться страшнее настоящей казни. И теперь ему предстояло пролежать в могиле в ожидании мага до следующей ночи.

***

Рихарт гнал коня в ночь, постоянно ощущая какую-то неправильность. Будто должен был что-то сделать и не сделал, а теперь последствия несделанного нарастали как снежный ком, и он не мог с этим справиться. Не мог бороться, потому что не знал, с чем бороться.

Собственно, примерный состав заговорщиков ему был известен. Король даже имел представление, как именно наступит на хвост каждому. Вернее, предоставит это удовольствие Найклу. Ибо интриги его излюбленное занятие.

Сам же Рихарт терпеть не мог подковерной возни, не тот у него был характер.

К королевскому замку его маленький отряд подъехал в первом часу ночи. Освещенные факелами въездные ворота были открыты, подвесной мост опущен. Караул приветствовал своего короля.

Копыта коней процокали по настилу, и всадники наконец въехали внутрь. Найкл, лорд-канцлер, поджидал их на крыльце, и только король с отрядом въехал во двор, спустился навстречу.

Рихарт был рад видеть верного соратника. Хотя тот и доводил его моментами до белого каления своим занудством, в деле управления государством ему не было равных. Но самое главное и ценное - Найкл был проверенным другом, на которого Рихарт всегда мог положиться.

- Найкл, ты что, дежурил на стене? Не терпелось меня увидеть? Или некая леди выставила из спальни?

Любовные похождения красавца канцлера тоже были притчей во языцех, но все же он хранил своеобразную верность одной своей замужней любовнице леди Дизон, потому что время от времени возвращался в ее объятия. Впрочем, леди не расстраивалась, потому что грела в своих объятиях половину двора.