Найди меня

Еще в лагере, когда брали Харта, он заметил его неоднозначный интерес к этой женщине. Фарэйн собирался спровоцировать разбойника, вызвать его на активные действия.

Был и некий скрытый мотив. Спровоцировать на более решительные действия он хотел не только Харта, но и собственного короля. Можно сказать, лорд Фарэйн некоторым образом интриговал в пользу его величества. Немного подталкивал события.

Однако, неожиданно столкнувшись посреди вечернего города с переодетым королем, да еще в подобной ситуации, Фарэйн понял, что переиграл сам себя.

Допустим, он слегка перестарался. Но зачем, спрашивается, королю заниматься подобными вещами лично? Фарэйн всегда был против таких эскапад, усложнявших ему жизнь.

Понимал, конечно, что королю тесновато в королевском замке Аламора. Рихарт не привык подчиняться каким-то общепринятым догмам, предписывавшим коронованным особам некий стереотип поведения. Ибо, куда авантюрную жилку приложить, если с одной стороны урожай и налоги, а с другой старина Найкл с его постоянным нытьем - женитесь сир, женитесь?

А Рихарт был не из тех, кто согласится вот так, без души да из-под палки.

Фарэйн готов был взвыть. Королю приключения, я ему головная боль.

Однако они уже выходили на площадь перед ратушей, и то, ради чего он пришел сюда с этой леди, только начиналось.

***

Заключенный сидел в позорной клетке на всеобщем обозрении, как зверь. Он и чувствовал себя зверем. Но только зверем умным, способным выжидать, подкрадываться, даже притвориться мертвым. Чтобы потом в доли секунды вырвать горло своего врага и напиться его крови.

Королевский сотник прекрасно знал, что обрекает Харта на дикое унижение, когда говорил: «Чтобы каждая кухарка могла насладиться зрелищем». И все же, он предпочел бы торчать здесь, чем сидеть в подземных казематах Астельхаской тюрьмы.

Да, на него показывали пальцами недоумки, в него кидали объедками. Но издали. Ближе не подпускала охрана. На него таращились «кухарки». Женщины. Молодые, старые. Честные замужние и просто шлюхи. Многие в глубине души желали его. Харт видел это в их взглядах, в неосознанном языке тела.

Боялись и желали. Потому что он казался им притягательным. Сильный. Красивый. Злой. Умелый. Настоящий зверь.