Разожги мой огонь

— Не так себе его представляла. Думала, что он едва ль не до неба достает, а тут… колодец словно… И не страшно даже.

Протянула руку к огню, завороженная ярким танцем искр и приятным жаром, но хозяин вулкана схватил ладонь, сжал в своей, отвел, заставив на себя посмотреть.

— Чудна́я ты, — усмехнулся невесело, словно удивляясь чему.

— Отчего же?

— Никто еще Изначальный Огонь колодцем не величал, — последнее слово произнес насмешливо.

— Неужто обидела?

— И никто руки к нему, будто к кутенку неразумному, не тянул, — продолжал не слыша.

Облизала пересохшие губы.

— А чего ждать? Не для того разве сюда привел?

Чувствовала, как жар ко всему телу разом приливает, и не от безумствовавшего пламени рядом, а от взгляда хозяина вулкана. Смотрел на меня жених так, будто сам Изначальный Огонь впитал в себя целиком. Извивалось пламя в черно-красных глазах, отплясывало свой дикий танец, рвалось на волю, чтоб мою жизнь забрать.

— Примешь мой огонь, невеста? — спросил хозяин вулкана хрипло.

А я все смотрела в буйствующее пламя в глубине его глаз, в которых и сама отражалась, и знала, что после ответа моего назад пути уж не будет.

— Примешь мой огонь? — переспросил, так и не дождавшись ответа.

Поняла, что дольше молчать нет толку.

— П-приму.

— Пред ликом Изначального Огня беру тебя в свои супруги.

Сама не заметила, как у хозяина вулкана в руках кольцо появилось. Замерла, пока надевал мне на палец тонкий золотой ободок, по которому затейливая вязь вилась.

— Красивое… — прошептала, залюбовавшись отсветами на гранях колечка, а потом и вздрогнула, когда пламя в колодце рванулось выше, заметалось, стараясь вырваться из сдерживающих его каменных оков.

— Теперь ты моя, — услышала голос хозяина вулкана. — И Изначальный Огонь это знает.

— А дальше что? — спросила едва слышно, глядя, как отдельные языки пламени норовят дотянуться до нас.

— Не бойся, — произнес хозяин вулкана, сжимая мои руки в своих. И голос звучал так, будто самому ему тоскливо от того, что дальше будет.

Подняла на него взгляд, заглянула в искрящиеся глаза.

— Теперь уж поздно бояться, — только и успела ответить, перед тем как хозяин вулкана притянул к себе и обрушил на меня свой огненный поцелуй.

Сказывали, что одно лишь прикосновение его способно жизни лишить, что словно выпивает ее из беспомощный жертвы чудовище из-под горы. А я только и чувствовала, как горят губы под губами хозяина вулкана, будто обжигающего осеннего меда глотнула. И столь же сладок был поцелуй.