Анастасия Васильевна меняет профессию

Чем бы не подсвечивалась пентаграмма, сие не грело.

- Слушайте, мистер дракон, а вы можете мне объяснить, что за хрень тут творится? – спросила я у возвышающейся надо мной громадины.

Дракон выпустил струи дыма из ноздрей.

- Во-первых, у меня есть имя, мисс ведьма, - спародировал меня он. – Во-вторых, ты сама должна бы узнать чёртов обряд привязки, - драконище сплюнул, и его плевок прожёг всю траву неподалёку от нас.

- Слушайте, я понимаю, я вам не понравилась, но что сразу ведьмой-то обзываться?! – моему возмущению не было предела.

- Андреас Валор, - в голосе дракона послышались недоумевающие нотки. Сам не уверен, как его зовут, что ли?

- Ну вот, а я Настя Рябчинская, - представилась я. – И вовсе не обязательно меня ведьмой кликать.

Огромные чёрные глаза дракона то открывались, то закрывались. Быстро-быстро, как если бы он часто моргал.

- Ты определённо нездешняя, - заключил крылатый ящер. – Тебе хотя бы известно, что ты ведьма?

- Опять обзываетесь?

- Да нет же, дурная! – тут же обозвался он.

- Какой ещё принадлежности? Человек разумный я!

Будь у дракона возможность сделать рукалицо, он бы определённо именно её и сделал.

- И к этому меня привязывают, - вырвалось из огромной пасти пренебрежительно.

Дожили! Меня в собственном сне, не переставая, оскорбляют!

- Эй, я не «Это», я Настя!

- А я не «Эй», а Андреас, но ты же не запомнила!

- Вы! Двое! А ну прекратили болтать! – наконец, обратил на нас внимание дядька в балахоне, и мы с драконом дружно уставились на него.

Накинутый капюшон полностью скрывал лицо незнакомца. И то ли от нервного напряжения, то ли наоборот от заключения, что происходящее не что иное, как сон, я брякнула:

- Гюльчатай, открой личико!

Я уверена, что отчётливо услышала, как дядька подавился воздухом. Однако, к его чести и достоинству, он не стал называть меня дурной или ещё какой, как поступил драконище. Вместо этого он просто взял и снял капюшон.

- Ого! – сорвалось с моих губ.

Дядька оказался дивно красивым мужчиной!!! Длинные густые чёрные волосы, собранные в хвост, голубые и холодные, как льдины, глаза, пленительные губы. Мой сон резко превратился из чего-то юморного в мелодраму.

- Юная леди позволит? – мне протянули руку, я, как завороженная, вложила в неё свои пальчики и вышла за пределы пентаграммы.

- О, получилось! – отметила я исчезновение стены.

Сверху фыркнули:

- Разумеется, получилось, он ведь ритуал закончил.