Ваш ход, Светлейший

— Я себе такую судьбу не выбирала, уж поверь! Был бы хоть малейший шанс — воспользовалась бы! Ты понятия не имеешь, что такое быть совершенно одной в незнакомом месте и даже не иметь права голоса, безропотно принимая свою судьбу! Единый шанс остановить все это — попрощаться с жизнью. Но уж извини, не я ее подарила, не мне ее и забирать! — вспылила я, вспоминая свою жизнь в своем мире. Да и обидно стало за тех, кто действительно прошел через насилие.

— Бывший Наследник ставил опыты над живыми существами и больше всего любил экспериментировать над сайлихами! Так погибла моя мать! — яростно воскликнула Линда.

— Меня тогда и на свете не было! И уж тем более, я здесь ни при чем! — возразила я, также срываясь на крик.

— Может, ты и права. Тряпкой тебя не назовешь. Но у меня и своих проблем хватает, чтобы еще и разбирать твои, — неожиданно легко согласилась она.

Правда, во взгляде, кинутом на меня, промелькнуло что-то, похожее на понимание.

— Какие могут быть проблемы у тебя? Всемогущая сайлих, красавец-парень, влюбленный в тебя, богатая наследница, — в свою очередь продолжила я.

— Думаешь, у меня есть право голоса? Мне никогда не позволят быть вместе с Елисеем, — неожиданно горько ответила она.

Вот теперь мне все стало ясно. И ее злость в начале их кампании, и ярость от того, что она выжила — это я поняла со слов Миранды. И ее неожиданное мирное настроение в последние дни: она просто смирилась с неизбежной разлукой с любимым и перестала изображать из себя бездушную стерву.

— А как у вас относятся к детям? — поинтересовалась я.

— Дети — это святыня, — непонимающе ответила она.

— Ну так вперед! Забеременеешь — и семья вас примет, — предложила я.

— Его семья меня примет вместе с ребенком. А вот моя — нет. Максимум — только ребенка, — пояснила Линда.

— А тебе какая разница, где жить вместе с любимым человеком? Рано или поздно семья поймет. А если нет — велика ли это цена для счастья? Тебе с ним жить, не им, — стояла на своем я.

— Все равно. Шанс того, что я забеременею — очень низок, — не согласилась она.

Мы вышли на площадь. С нее открывался прекрасный вид на замок. Из белого мрамора, с высокими шпилями, выглядел шикарно. Только вот неживой какой-то. Мой Замок — лучше, с некоторой ревностью заметила я.