Вечера Бездны

Рампер… он тоже, в некотором роде… но я выбрала Юстаса!

— Вы что-то имеете против рыб?

— Рыба? Полуночь с вами! Не в рыбе дело. Вы его видели?! Он же придурок!

— Придурок?

— Ну… со странцой. А Юстаса я знаю с детства, он уехал учиться в столицу, а летом вернулся, я учуяла его, и…

Юстас был её парой, это был непоколебимый факт, очевидный любому двоедушнику, у которого есть нос. Но и Рампер был её парой — это тоже был факт, подтверждённый лисами и приглашённой совой.

— Две пары? Разве так должно быть?

— Не должно, — меланхолично подтвердила сова.

— Но? — поторопил её кто-то.

— Но.

И пожала плечами.

❄❄❄

Ёльменекки: Что есть любовь — уж если не безумие? Она заменяет собой солнце. Всё — ради любви!

❄❄❄

— Ах, оставьте меня! Я не могу, я не могу быть с вами!..

— Но почему же?!

— Я влюблена в другого…

Не знаю, пришёл ли Рампер на этот спектакль, — полагаю, что нет: в Сыске ему вменили всё-таки хулиганство, а затем настойчиво порекомендовали решать свои проблемы в отношениях консервативными методами, с помощью переписки и телефонных разговоров.

Спектакли начались в феврале, и я уговорила Ардена сходить, а он — каким-то чудом достал билеты на премьеру. И вот теперь мы пробовали на себе «экспериментальный формат» новейшего творения великого импресарио, в котором сценой выступали набережные города, а зрители ходили за актёрами по улице.

Не знаю как другие гости, а я чувствовала себя лабораторной мышью. Февраль выдался морозным и ветреным, и ещё в первом акте, до щедро разлитого по стаканам глинтвейна — по сюжету, в честь того, что Дева Рамина и Благородный Ланко связали свои дороги, — я перестала чувствовать пальцы ног.

Теперь же Ёльменекки, стоя под мигающим фонарём, экспрессивно читал монолог о любви и отверженности. Вот он занёс ритуальный чёрный кинжал, и за его спиной вновь распахнула крылья полупрозрачная тёмная фигура.

Образ смерти в спектакле создавали визуальные чары. Но плёл их, должно быть, не Рампер.

Две пары. У неё было две пары. Трис так мечтала об этом, — но Трис… теперь Трис совсем перестала писать. Последний раз, почти год назад, она прислала фотокарточку, и на ней она лежала в золотой чаше среди цветов, и Бенера почему-то улыбалась и плакала, а мы с Ливи только и могли, что пожать плечами.