Снежная ночь, или отбор с подвыподвертом

Если мне не изменяет память, в состав сбора входит ромашка, лаванда и мелисса.

Если бы обладатель этого мягкого голоса был осязаем, я бы не поленилась обнять его в знак благодарности за сочувствие. Пара глотков травяного чая помогли унять поток слёз, льющийся из глаз. Но вот воспрянуть духом у меня не получалось, как я ни старалась. Ситуация оказалась гораздо ужаснее, чем я себе могла представить.

Я сидела истуканом в кресле и смотрела на игру языков пламени в камине. В голове звенела пустота. Но я не делала попыток прогнать её, потому что тогда место пустоты займёт моя буйная фантазия и нарисует такие ужасные картины моего позора, что только держись.

Но стоило только осознать эту фразу, как внутри меня врожденное упрямство сделало попытку достучаться до разума. Что значит смириться? Разве я в чем-то виновата? Разве я преступила закон в корыстных целях? Как там кричал в нашей гостиной господин Мунс? Что он и есть главный пострадавший? Нет! Это я невинная жертва чужой рассеянности и халатности! И я не готова платить своей репутацией и свободой за чужие ошибки.

- Но неужели совсем-совсем ничего нельзя сделать?- это в большей степени был риторический вопрос. И задала его я, скорее от отчаяния, а не в надежде получить ободряющий ответ. И так как посмотреть в глаза духу дворца я не могла, взгляд сам собой остановился на господине «такинепредставившемся».

Лицо мужчины выражало досаду. Видимо он не ожидал подобной реакции от меня. Чем бы он ни занимался в этом дворце, вытирать женские слёзы он явно не приучен.

- Мне жаль вас разочаровывать, Альбертина. Поверьте, мои слова вовсе не предназначены для того, чтобы напугать вас. Я просто готовлю вас к неизбежному. Не питайте пустые надежды.

- Но я не понимаю. Зачем запечатывать магические переходы и почту? А вдруг обитателям дворца понадобится срочная помощь? Зачем всё это? Неужели нет ни малейшей возможности подать весточку?- мой разум не желал примиряться с действительностью.

И, кажется, мой взгляд смутил таинственного господина. Он закрыл глаза, как закрывает человек, который безмерно устал, но не имеет возможности отдохнуть.