Странный и волшебный Хэллоуин Клэр

Фотограф просиял самой искренней улыбкой и, поставив их в красивую позу на фоне фотозоны с тыквами, скелетами и летучими мышами, защёлкал фотоаппаратом. А через пару минут им выдали два фото в бумажном пакете, украшенном в тематике Хэллоуина.

Посмотрев на фотографию, Клэр засмеялась. Бранн улыбался так старательно, что на фото, казалось, были видны все его зубы. Но фото вышло очень симпатичным.

— Бранн, можно тебя спросить?

— Конечно, — рассеянно ответил он, всё ещё любуясь полученной фотографией.

— А ты кто? И откуда ты?

— Мой отец — фейри из рода героических, а мать — человек.

Получается, я полуфейри-получеловек. Но на самом деле я самый настоящий Фейри по духу, — пояснил он и весело подмигнул Клэр. — А все фейри обожают путешествия, сражения, праздники с танцами и красивых девушек. Таких как ты, например.

Клэр смущённо засмеялась, а щеки её залил румянец.

— Мы живём в другом, волшебном, мире. Он очень красивый, но опасный.

— Вот бы увидеть его, твой мир, — восторженно воскликнула Клэр.

— Обязательно увидишь, если захочешь, — улыбнулся Бранн.

— Только попозже, ладно? Я бы тебя и сейчас пригласил, но мой отец, боюсь, причинит тебе зло. Он не любит людей.

— Почему?

— Неважно, — отмахнулся друг.

Тем временем дело шло к рассвету и люди стали расходиться по домам. Клэр с Бранном решили покинуть площадь и прогуляться по улицам города. Они шли, глазея на невероятные украшения, посмотрели масштабное файер-шоу на площади. Бранн расспрашивал у подруги, как работают механизмы. Иногда им попадались ещё ребятишки в костюмах, стучащие в двери и радостно кричащие: "Сладость или гадость".

Незаметно они подошли к самой черте города.

— Да, масштабы празднования очень изменились с тех пор, как я был в вашем мире в последний раз, — засмеялся Бранн. — Было очень весело. Мне понравилось. Спасибо.

— Пожалуйста, — улыбнулась Клэр. — А когда ты был здесь в последний раз?

— В восемнадцатом веке, — ответил Бранн. — Я тогда гостил у моей матушки.

— О, — только и смогла поражённо выдохнуть девушка.

—А... А сейчас ты тоже гостил у мамы?

— Нет, что ты. Она тогда и умерла, в восемнадцатом веке, — пояснил Бранн. Голос его стал очень печальным. — Ведь она была всего лишь человеком, а люди так недолго живут.

— Ох, прости, мне так жаль, — расстроено произнесла Клэр, мысленно кляня себя за неуместное любопытство, напомнившее Бранну о смерти матери.

— Ничего, ты же не знала. Раньше я любил бывать в вашем мире, хоть моему отцу это ужасно не нравилось.