Неправильная ведьмочка или некромант на задании

Треугольники редко использовались в ритуалах, так как всегда требовали минимум двух участников, такова была структура магии. Но этот ритуал и это дело с самого начала были ненормальными, так что кто сказал, что нельзя каким‑то образом использовать треугольники и в одиночном ритуале? Ко мне подошёл Никита, посмотрел на рисунок, взял маркер из моей руки и провёл три ровные медианы большого треугольника, которые соединились прямо в центре центрального.

– Тринадцатая точка, завершающая. Хранителей было тринадцать.

– Твою ж мать – выдохнул Иван, также, как и все рассматривая, мою наскальную живопись.

– Марк, перенеси всё онлайн и вычисли точные координаты в плоть до места. – приказал Никита – Вань, подключи своих ребят и проверьте их.

Парни тут же приступили к работе и уже через пятнадцать минут у нас было три предполагаемых места преступления и три оперативные группы, выехавшие на места.

– Молодец – Никита сжал мою руку, смотря с благодарностью и восхищением. И в этом взгляде было столько нежности, что моё сердце невольно сжалось от накативших эмоций.

– Я понимаю, у вас любовь – хмыкнул Емильянов прервав наши гляделки, я смутилась, но Никита даже не вздрогнул, притянул к себе на глазах у всех, обнял и поцеловал в макушку. Из зала послышались аплодисменты и улюлюкивания.

– Безрассудная молодёжь. – фыркнул Емельянов.

– Что тебе нужно, Стас? – как‑то устало спросил Никита, продолжая держать меня за руку.

– Мне? Мне лично ничего, но тебя не смущает, что этот придурок знает, что это твоя девушка укокошила его Тёмного Охотника?

– Я с этим разберусь – жёстко ответил ему Никита.

– Ну да, ну да, ты хоть представляешь, что с тобой сделает её отец, если…

– Емельянов, это не Ваше дело – вмешалась я, но Никита сжал мою руку, приказывая молчать.

– Василиса Ларина специально приглашённый сотрудник и я Вас уверяю, отделение ФСБм полностью позаботится о её сохранности. – официально ответил Никита, завершая разговор.

– Ну, ну… – хмыкнул ведьмак.

– На сегодня закончим.

Продолжая держать меня за руку, он направился к выходу, больше ничего не сказав.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – тихо спросила я, смотря на сосредоточенного Никиту.

На город опустилась ночь, и Москва спала, а мы молчали.

– Что именно?

– Про слова Емельянова.