Междукнижие. Армелонский цикл

– Бесстыдник! Развратитель благонравных девиц!

– Ты меня и развратила, – лениво отозвался Хедин, даже не думая шевелиться. – Я рядом с тобой только о постели и могу думать.

– Ты не о постели думаешь, – Ана попыталась нахмуриться, но быстро поняла, что это пустое занятие, и только зарылась пальцами мужу в волосы. – А о том, как заставить меня днем звезды на небе увидеть. Чтобы я дня без тебя прожить не могла. Добьешься когда-нибудь, что я перестану тебя из спальни выпускать. Кто тогда дружину поднимать будет?

Хедин негромко хмыкнул.

– Будь моя воля, я взвалил бы тебя на плечо и утащил в такую глушь, где нас сама Праматерь не найдет, – заявил он, а Ана вдруг с удивлением увидела у него на виске несколько седых волос. Тут же припомнила, что еще утром, когда она с привычным восхищением рассматривала мужа, их не было. Неужели из-за приговора Дарре? Или… она довела? – Чтобы ты забыла о моей дружине, о своей школе и вообще обо всем на свете. Чтобы у тебя был только я. Чтобы ты шагу без меня ступить не могла и за каждой ерундой ко мне бегала.

Ана обхватила его за шею, ткнулась носом в побелевший висок.

– Давай уедем, – лихорадочно прошептала она. – У тебя же отпуск скоро, и у меня занятия вот-вот закончатся. Хоть на пару недель. Далеко-далеко. В Южные страны. Ты еще четыре года назад обещал меня туда взять, а я все испортила. Я все время все порчу со своей гордыней, но, Хед, пожалуйста…

Хедин поудобнее перехватил ее, отыскал губами увлажнившиеся глаза, зацеловал соленые от слез щеки.

– Всю жизнь мечтал тебя в море с головой окунуть! – сообщил он. – Ты плавать-то умеешь, чудо мое? Или тоже учить придется?

– Придется, – Ана еще едва слышно всхлипнула, потом поймала его губы своими, крадя несколько коротких поцелуев. – Только ни папе, ни Вилхе это не удалось. Так что имей в виду, когда окунать надумаешь.

– Вот же горе луковое, – усмехнулся Хедин, чувствуя, как усталость отступает и на ее место вновь претендует неукротимое вожделение. Провел ладонью по Аниной спине, ощущая волнующие изгибы и лишающие всякого самообладания выпуклости.

– Сам выбирал. Так что терпи! – с легким придыханием съязвила Ана, подтверждая, что и она уже достаточно отдохнула, чтобы снова отозваться на его пока еще довольно-таки невинные ласки. И вдруг прижалась к нему всем телом, сбивая дыхание. – Счастье мое!

И Хедин снова забыл обо всем на свете.

– Сумасбродка!.. – только и пробормотал он.