Междукнижие. Армелонский цикл

Она не позволяла Хедину ощущать себя опорой для Аны, лишала уверенности, что он способен защитить ее от несчастий, все чаще пытала раскаяньем в том, что он год назад пошел на поводу у собственной одержимости и принял от любимой эту жертву. Оправданием была лишь надежда, что однажды Хедин все же станет прежним и тогда воздаст своей девочке за все нынешние неприятности.

Но сегодня умерла и она.

Дарре долго и тщательно прощупывал его плечо, продавливал кости, прожимал какие-то одному ему известные точки, а Хедин ждал, затаив дыхание и истово молясь, чтобы шурин обнаружил хоть какое-то улучшение.

Но Дарре только вздохнул и покачал головой.

– Не стану давать тебе ложную надежду, – серьезно проговорил он. – Если когда-то к твоей руке вернется подвижность, я сочту это чудом. Не буду утверждать, что чудес на свете не бывает…

– Не про мою честь, – глухо отозвался Хедин, чувствуя себя едва ли лучше, чем перед операцией. Тогда он ощущал себя наполовину живым.

Сейчас – наполовину мертвым. Все мечты рассыпались в прах. Эйнард говорил, что какие-то подвижки возможны лишь в первое время. Хедин и так уже перебрал все сроки. И смысла тешить себя дальше просто не видел.

Проклятые боги! Ну добро бы только над ним издевались – Хедин и не роптал бы особо! Но Ане-то все это за что? Она-то только лучшего заслуживала! И Хедин всей своей сущностью желал ей это лучшее дать!

А вместо этого должен был нагрузить известием, что они оба ошиблись и что рука у него никогда не будет работать.

И Ане придется всю жизнь возиться с мужем, будто с немощным стариком. И все, что он обещал…

Энда!..

Хедин разбил в кровь здоровый кулак, когда как следует приложился им о стену собственного дома. Думал хоть немного выплеснуть разочарование и чувство вины, а как увидел пьющую травы жену, так и снова накрыло. Что теперь? Совсем от детей отказаться? Или позволить Ане родить от калеки? И тонуть потом в трясине собственной неполноценности, не в силах взять на руки собственного ребенка? И проклинать себя, видя, как любимая загибается от усталости, не имея от мужа толковой помощи? Энда все подери!.

.

– Мама родила Вилхе в двадцать два, – заметила Ана, допивая зелье. – А мне еще только девятнадцать. Года два у нас с тобой есть в запасе.

– И что изменится?! – выдохнул Хедин, отодвигая ногой лавку, усаживаясь на нее и прожигая Ану взглядом.