Междукнижие. Армелонский цикл

А потом не меньшему испытанию подверглась выдержка Одже, когда мать Беаты принялась рассматривать его с таким вниманием, словно решала, достоин ли он их дочери. Одже крепился, понимая, что она имеет на это полное право, а вот Беата не была столь же снисходительна.

– Мам, ты на папу так смотри, а Одже и меня достанет! – заявила она, вынудив мать прыснуть, а Одже – совершенно неуместно – довольно покраснеть.

– Да я, радость моя, понять никак не могу, – проговорила Беанна. – То ли глаза меня обманывают, то ли боги шутки шутят.

Вроде пить за знакомство еще не начали, а я Одже твоего узнать не могу. Он вчера раза в два хилее был. Даже не знаю, что и думать.

Беата уставилась на него почти таким же, как у матери, взглядом, и вот теперь Одже невольно поежился. Он уже подходя к ее дому почувствовал стеснение в плечах, но решил, что это просто из-за страха перед встречей с Беатиными родителями. А выходило совсем иначе?

– О-одже! – только и выдохнула потрясенно Беата, а ему оставалось лишь стоять, беспомощно опустив руки, и сочинять, что же такое она в нем увидела.

– Ты!.. Да ты!.. Да это же!..

Так и не найдя подходящих слов, она потащила Одже к зеркалу и почти силой развернула к нему, заставляя принять неизбежное.

Так вот как выглядит божественная благодарность!

Одже улыбнулся, увидев вместо привычного угловатого подростка вполне себе возмужавшего парня. Не с Хединовыми габаритами, конечно, но в них Одже и не нуждался. Главное – чтобы Беата не чувствовала рядом с ним неудобства. А теперь об этом можно было не беспокоиться.

– Вспомнили наконец-то! – не слишком довольно заметила Беата. – До конца, как всегда, держали, прежде чем милостью своей осчастливить.

– Они мне тебя подарили! – забыв о том, где находится, отозвался Одже. – Это самая большая награда!

– Да ладно, награда! – буркнула Беата и потянула его за стол.

Спроси кто позже Одже, чем его угощали, он бы и не вспомнил никогда. Благодарил, конечно, гостеприимных хозяев за заботу, но отвечал на их вопросы по большей части односложно и только сжимал под столом руку Беаты, непроизвольно поглаживая ее большим пальцем.

С такой поддержкой можно было вынести какое угодно дознание, однако Беата мужественно взяла на себя удовлетворение родительского любопытства, умудрившись выставить Одже не потерявшим всякий интерес к жизни слабаком, а настоящим героем, способным пожертвовать своей жизнью ради всеобщего благополучия.

– Кого-то мне это напоминает, – усмехнулась Беанна, но имени так и не назвала.