Междукнижие. Армелонский цикл

Айлин удивленно смотрела на кузину, приведшую ее детей. То, что они должны были находиться с Дарре, и то, что в его отсутствие Риана не сровняла с землей Армелон, не шло ни в какое сравнение с невиданной ранее шало-счастливой Аной. Она улыбалась каким-то своим мыслям, и столько в этих улыбках было безмолвных чувств, что Айлин обо всем догадалась. Затянула кузину в дом, разрешила дочери покуда заняться торговлей и в упор спросила:

– Это то, о чем я думаю?

Ана пожала плечами, но без обычной раздражительности от того, что кто-то вмешивался в ее жизнь, а будто с некоторым лукавством, которого Айлин никак от нее не ожидала.

– Смотря о чем ты думаешь, – снова улыбнулась Ана. – Если о Дарре, то он сказал, что полное выздоровление Санны займет не одну неделю...

– Я думаю об одном из своих кузенов, – возразила Айлин. – И подозреваю, что не о младшем. Губы горят, щеки горят, глаза горят – явно не Эдрикова работа. Иначе ты бы такой еще месяц назад стала.

Ана усилием воли заставила себя принять серьезный вид.

– Мы с Эдриком расторгли помолвку, – сказала она, и у Айлин камень с души упал. Эта очевидная глупость портила жизни всем ее кузенам, и сейчас Айлин наконец смогла вздохнуть с облегчением.

– Хед все-таки нашел лазейку к твоему сердцу? – довольно спросила она. – А я-то, признаться, уже совсем отчаялась.

– Ты знала? – нахмурилась Ана, но даже теперь не смогла изгнать из глаз искры счастья.

– Ну как «знала»? – повела плечами Айлин. – Хед не из тех, кто станет делиться подобными вещами. Видела, как он мается. Уж не представляла, какой богине молиться, чтобы ты его в свое сердце впустила. И не верила, что получится.

Ана неожиданно зарделась, отвернулась, и Айлин поняла, что ей надо одной пережить какое-то воспоминание.

– Я была слепой трусихой, – пробормотала Ана и тряхнула головой. – Не хотела ничего понимать и ничем поступаться.

Айлин сделала шаг вперед, обняла Ану – едва ли не впервые в жизни, – утешающе погладила по белоснежным волосам. Вот она-то понимала кузину, пожалуй, лучше всех на свете. Сама изводила любимого из-за придуманных обид, так у нее еще и отягчающие обстоятельства в виде плена Дарре были.