Вихрь иллюзий

Ведь её зовут Мила, Людмила, не так ли?

По спинам обоих родителей пошли мурашки, но тут мать спохватилась:

– Вы, наверняка, услышали, как мы её называем. Для этого и цыганкой то не стоит быть, – и Мария попыталась сделать безразличную ухмылку, но эта затея не очень удалась.

– Нет, я уже стара, и плохо слышу. А привычки подслушивать не имею с детства.

– Но кто же вы, и откуда тогда знаете имя нашей дочери? – уже нервничая, говорил отец.

– Я простая цыганка, а больше вам знать и не надо. У нас мало времени, я должна передать вам нужную информацию.

Все на миг замолчали. Родители были готовы внимательно выслушать старуху, и, заметив это, цыганка начала свой рассказ.

– В восемнадцать лет с вашей дочерью произойдёт что-то необычное, страшное. В моих видениях я вижу какой-то странный мир, но не думаю, что за тринадцать с половиной лет наш мир так сильно измениться. Там она встретит свою единственную любовь, но вскоре потеряет её. Она погибнет от неизвестного нам зверя, а что будет дальше, знает только Бог.

Снегопад усиливался. Ветер свистел в ушах, а в глазах потемнело. Никто не знал, что говорить. Когда же супруги пришли в себя, цыганки уже не было.

– Мама, папа, я выбрала! Там одна ёлочка такая красивая! Как будто из сказки!

Но мать и отец стояли не подвижно, с безразличными, белыми лицами.

– Мам, ну пошли, купим ёлочку, а то её другие заберут!

– Да, солнышко, конечно, пошли.

* * *

Прошло полгода. Отец не находил себе места. И сколько мать не пыталась ему объяснить, что это всё сказки, что она просто сумасшедшая старуха, которая бредила, он не переставал об этом думать.

Он не мог представить, что его дочь умрёт так рано, и так и не узнав, что такое счастье. Он похудел, стал выпивать. А когда Миле исполнилось пять, ушёл из семьи. Куда – не знал никто. Он лишь оставил записку.

– Я помню эту записку наизусть, – говорила Миле Мария.

– И о чём же она? – уже со слезами на глазах хриплым тихим голосом спросила Мила.

– Там было написано… Вот что:

«Любимые мои Мила и Мария!

Я стал зависим от бутылки, слаб, и ничем не могу вам больше помогать.

Я люблю вас обоих больше жизни, но вынужден уйти от вас навсегда. Если что-то случиться с Милой, я не выдержу этого. Я уже начал сходить с ума.

Мария! Я люблю тебя и буду любить всегда, лучше женщины, чем ты – нет на этом свете. Я благодарен тебе за всё: за заботу, ласку, любовь, а особенно – за дочь.

Будьте счастливы!

Ваш Анатолий».

Мила плакала.